Гораздо ранее старого административного механизма отслужил и был брошен старый дворцовый ритуал, и как раз, выступая теперь в роли царствующего монарха, Петр окончательно перестает его соблюдать. Уклонение от него в зиму 1695/96 г. могло объясняться болезнью. Теперь на такую причину указать нельзя. Очевидно, что отношения с патриархом Адрианом, не могшим, разумеется, сочувствовать ни близости с Лефортом и Немецкой слободой, ни в особенности новой, необыкновенно смелой, резко разрывавшей со всем прошлым, не имевшей никаких прецедентов мысли о заграничной поездке, — до такой степени охладились, что Петр, вообще очень точно, даже во время походов, посещавший богослужения, перестал совершенно присутствовать на торжественных службах, совершаемых патриархом, довольствуясь, вероятно, посещением домовой церкви. За все 5 месяцев осени и зимы 1696/97 г. Дворцовые разряды не отметили ни одного царского выхода ни в один из соборов. Ранее Петр не пропускал ни одного случая архиерейских «поставлений», непременно на них присутствовал. В январе и феврале 1697 г. было три таких поставления: в воскресенье, 10 января, был посвящен архимандрит Елецкого монастыря Иоанн в архиепископы Черниговские; через неделю в воскресенье был поставлен в нижегородские митрополиты архимандрит Покровского нового монастыря Трефилий; во вторник, 2 февраля, поставлен был в астраханские митрополиты архимандрит курского Знаменского монастыря Сампсон[668]. Петр ни на одном из этих поставлений в Успенском соборе не был. Не был он ни на одной из январских панихид в Архангельском соборе — ни по матери, ни по отцу, ни по брату в годовой день его смерти. Святки 1696/97 г. проходили с обычными, но на этот раз, по-видимому, не особенно шумными увеселениями — по крайней мере, ни дневник Гордона, ни записки Желябужского ничего чрезвычайного в этом отношении не отмечают. 1 января у Гордона на Бутырках, где квартировал его полк, были «великие славильщики» — компания славильщиков, в которой, может быть, принимал скрытое участие и Петр. 3 января был большой праздник у Лефорта. 11-го Гордон был у царя, вероятно, по делам. 12-го Петр был на обеде у австрийского полковника Граге, показывавшего различные опыты с военными усовершенствованиями. 16-го, приняв утром визит прибывшего в Москву донского атамана Фрола Миняева, Гордон после полудня отправился на опыты того же Граге со стрельбой из пушек и метанием бомб, производимых с чрезвычайной быстротой. Прямо Гордон не говорит о присутствии царя на опытах в этот день, но из слов его «все это, как и естественно, очень понравилось» можно заключить, что опыты понравились царю. Вечером того же дня, продолжает тот же автор, «мы все, — и можно опять предположить, что в том числе и царь, — отправились к Джону Фрей-су (Wryes)», где начался большой праздник англичан. Попойка продолжалась и весь день 17 января, и Гордон вернулся домой только к полуночи. 26 января, в тот день, когда объявлялись солдатам награды за Азовский поход, Петр обедал у окольничего П. М. Апраксина, который был назначен воеводой в Великий Новгород. 28 января происходило погребение скончавшегося полковника де Лозьера, занимавшего должность шаутбейнахта во втором Азовском походе. 29-го Гордон был у царя в Кремле «по делу императорского полковника» (Граге?). Вечером царь приехал к Гордону «с думным» — дьяком, не трудно догадаться, с кем именно. 2 февраля Петр обедал у императорского полковника (Граге?). 8 февраля праздновал день своих именин князь Ф. Ю. Ромодановский. Гордон отмечает, что пришел домой с именин поздно. 13 февраля, в субботу на Масленице, происходило увеселение, напоминавшее Азовскую войну. У Красного села на пруде «сделан был город Азов, башни и ворота и каланчи нарядные и потехи изрядные, а государь изволил тешиться».