В это самое время Евдоксия демонстрирует свое обаяние самым восхитительным образом. Стоят дни великого праздника сбора ягод, так его называют, хотя на самом деле это дни изнурительной работы. На просеке у кирпичного очага дым коромыслом, Святослав даже подозревает, что только из-за этого Евдоксия не захотела отложить поездку в Родинку и сначала наведаться в Одессу. Сам он наблюдает за всем этим издалека, лежа в гамаке, откуда он может видеть лицо своей жены в окружении множества детей — милое, сияющее радостью лицо, бледновато-теплый цвет которого даже в жуткую августовскую жару не теряет своей нежной свежести.

Там царит такая суматоха, что хочется спросить, откуда могла взяться эта орава детей, включая самых маленьких; повсюду сверкают на солнце светлые пестрые точечки, будто по парку рассыпали все цветы с грядок: убогость этих людских цветочков с гамака не очень заметна.

Все, кого можно назвать детьми, пришли для сбора ягод и заготовки варенья даже из самых отдаленных деревушек и, подобно охваченной религиозным пылом пастве, окружают «Алтарь в священной роще». Даже самым крохотным, тем. кого во время помолвки Евдоксии еще носили на груди, рассказывают легенду о блаженной поре, когда в Божьем саду любому малышу доверяли чистить ягоды; в те годы, когда Евдоксия приезжала летом слишком рано или чересчур поздно, дети очень переживали. Потому-то с таким ожиданием и надеждой смотрели малыши на въезд Полевых в Родинку, прижавшись к стенам изб и заборам и широко раскрытыми глазами выглядывая свою легендарную, любимую королеву ягод.

Все, кто может уместиться за деревянными столами, сидят у огромных чанов и корзин, остальные ждут своей очереди; лакомятся не одними только ягодами, есть и другие развлечения: ребятишки танцуют, играют, поют — одни с длинными развевающимися лентами в красиво заплетенных и смазанных маслом косичках, нередко длиной всего в палец, другие со спутанными льняными волосиками, все одеты в лохмотья, все босоноги, но все чувствуют себя по-праздничному нарядными, ибо Евдоксия никого не оставила без цветов или украшений.

Вначале Евдоксия, в соответствии со своим положением, руководила работой за деревянными столами, но очень скоро примкнула к «партии отдыхающих», чтобы в еще более увлекательной игре превзойти буйным весельем своих малышей — и робких, и смелых. На голове у нее та самая причудливо измятая садовая шляпа, но еще причудливее, как на картинах импрессионистов, разбросаны по ее чесучовому платью разноцветные пятна, оставшиеся от разных сортов ягод — к счастью, чувствительные к такою рода вещам глаза Святослава не замечают их из-за большого расстояния.