Некоторые посольские визиты «по обычаю гражданскому вежливых народов» состоялись. 23 октября приезжал к посланникам польский посол Станислав Ржевусский. Разговор начался выражением благодарности со стороны посланников за прежнюю присылку Ржевусским дворянина с поздравлением. Ржевусский говорил, что он должен был к ним приехать вскоре же «по их приезде», но «за некоторыми трудностями» он этого исполнить не мог. На вопрос посланников, когда он отсюда уезжает, он ответил, что вскоре, «только-де турки — зело люди непостоянные, где что договорят и постановят, а после то инако толмачат». «При постановлении мирных договоров, — наставительно заметил Ржевусский, — надобно от них остерегаться и договоры всякие толковать накрепко, чтоб впредь от них на те договоры не было какого иного толкования». Он это сам теперь от них познал: «…живет здесь с мая месяца по нынешний октябрь, только того дела, для чего приезжал, не совершил, понеже здешний двор вельми в делех медлен и многомыслен, разве-де то дело совершит великой их, польский, посол Лещинский, с которым чает он встретиться в Яссех». Посланники спросили его о выкупе пленных: слышали они, что он отыскивает здесь полоняников. Посланники задавали этот вопрос, сами интересуясь возвращением пленных. Ржевусский отвечал: «Обещано-де ему было того полону отдать шестьдесят человек, только он больше десяти человек не сыскал… да и про тех бусурманы сказывают, что они взяты (в полон) в давних летах». Посланники поинтересовались далее сдачей турками Каменца, который по Карловицкому договору должен был быть возвращен полякам, в каком виде он передан: «…отдан ли им, и с пушками ль отдан, и кто его принял и держать будет, и жители в нем какие остались ли?» Вопрос этот мог интересовать посланников потому, что им предстояли переговоры о днепровских крепостях, из-за которых разошлось дело на Карловицком конгрессе. Ржевусский рассказал, что «Каменец им отдан весь опустошен, а пушек ничего не отдано — все вывезли басурманы и оставили только одни стены. А башни у мечетей своих, которые были кликовичные (т. е. минареты, с которых скликают народ к молитве), посбили, только церквей и костелов не вредили. А принял-де тот город Каменец воевода киевской господин Контский, генерал алтилерии корунной и староста каменецкий, и по указу королевскому будет в нем жить и воинских людей держать он, воевода, своих. А жителей-де осталось после турков в Каменце армян и волохов малое число». Поляки, со своей стороны, отдали туркам города Сороку, Немец и Сочаву. Беседа перешла затем к началу переговоров. Ржевусский заметил, что «время уже им, посланником, проситься на разговор к везирю»; посланники говорили, что «и сами они того давно желают и домогаются, только неведомо для чего они их не зовут, и спрашивали Ржевусского, как он чает, учинит ли салтан с царским величеством мир или нет», на что он ответил: «Чает-де он, что мир салтан учинит». Если турки начнут отказывать, то можно им, посланникам, сказать, что они присланы не для нового дела, а только для того, чтобы докончить уже начатое. Турки уже заключили мир со всеми союзниками, в том числе и с царем, но с царем только не довершен вопрос о границах; если турки этого дела не окончат, то и союзники (цесарь, венеты и поляки) не ратифицируют Карловицкого договора, а Московского государства в войне не оставят. «И потому-де чает он, что будут они, турки, о том в великом размышлении, опасаяся того, что союзники от них (т. е. от русских) не отстанут и их в войне не выдадут». Турки, по его мнению, заключат мир, потому что обессилели. Посланники просили Ржевусского рассказать, что думают и говорят в Константинополе о царском флоте: «Будучи-де он здесь немалое время, чаять, со многими здешними припознался и от их слышал, какое они размышление имеют о караване царского величества и чают ли его вывесть на море и что о том корабле говорят, на котором они, посланники, сюда приехали». Ржевусский отвечал, что турки знают, что король Польский — союзник царю, и потому откровенно с ним не говорят, только можно разуметь, что если они, посланники, пришли сюда на корабле, то может быть выведен на Черное море и целый флот. В заключение разговора Ржевусский сказал, что он в Константинополе на посольстве уже второй раз, и рассказал об обстоятельствах своего первого посольства[850].