А палата та, где он, салтан, сидел, невелика, длиною сажени четыре, а поперек сажени три. А сделана она в саду одна и кругом ее деревья кипарисные и иные, и около того саду ограда каменная ж. А иных палат, кроме вышеписанных ворот, которые против той палаты, нет. И от тех ворот до той палаты, также и кругом ограды по всему саду, на столбах каменных сделаны навесы с сводами, а под них учинен ход. И от тех навесов в палате салтанской не светло, и в ней окна только с двух сторон, с приходу два, да против салтанского места одно, а четвертое окно на той же стене подле комина, шириною те окна аршина по полтора, а в длину аршина по два или малым чем больше. А на других двух стенах окошек нет. И то окно, что над салтанским местом, было завешено чуть не все. А в той палате при нем, салтане, были: с правую сторону у стены близко салтанского места стоял большой везирь, а подле его поодаль на той же стороне стояли вышеписанные кубе-везири четыре человека. А с левую сторону близко комина против дверей стояли тефтедарь, а с ним рейз, китяп-эфенди да эвнухос. А иных салтановых чиновных людей, кроме Александра Маврокордата да чауш-баши и капычи-башей, которые посланников под руки держали, в той палате перед салтаном не было».

Когда посланники, поклонившись султану, пошли из палаты, «вели их под руки те же люди до прежнего места честно ж. И провожали от тех ворот Александр Маврокордат да чауш-баша, которой с посланниками с посольского двора ехал, сажен с пятнадцать. А салтанским двором и с двора салтанского до посольского двора провожали эминь-ага, да китяп-ага, да пристав, да чурвачей с большим пером, да чауши и янычаня те ж, которые с посольского двора к салтану ехали. И сели посланники на лошади с того ж рундука, где приехали. А как на лошади сели, и пристав, и эминь-ага посланником говорили, чтоб они, от того рундука отъехав недалече, поостановились и смотрели, как от салтанова величества поедут большой везирь и кубе-везири и иные чиновные люди, которые при них, посланниках, на салтанском дворе были. И посланники, отъехав от того рундука сажен с тридцать, стали меж кипарисных деревей на левой стороне и тех чинов смотрели.

И наперед с салтанского двора шли скоро, а иные и бежали, янычаня без ружья, а за ними сулаки, и пейки, и чурбачеи с большими перьями. А потом ехал янычар-агасы, а после его ехали кубе-везири: 1) цареградской, 2) салтанской зять, 3) бедшанджи-паша, 4) Юсуф-паша. А за ними ехал большой везирь, при котором шли по обеим сторонам янычан человек со сто. А за везирем ехали тефтедарь, да рейз, да китяп-эфенди, да капычибаши и чауши. И, едучи, тот большой везирь и иные посланником кланялись, а посланники взаимно им кланялись же. А садились они, везирь и иные вышепомянутые четыре кубе-везири, сошед с салтанского двора с того же рундука, где посланники, приехав и отъехав, на лошади садились же. А прочие салтанские чиновные люди на лошади садились поодаль того рундука.