Потом святейший патриарх изволил сам кушать и посланником подавал из своих рук водки и канфекты розные и в чашках кагве. А митрополиту, и дворяном, и иным чиновным людем подносили водку ж и канфекты, и в чашках кагве келейные его старцы и греки мирского чину. Вначале святейший патриарх пил за здравие великого государя, его царского величества, а вдругоряд за здравие великого государя царевича, в третие за здравие его царского величества ближних бояр. А посланники и все при нем, патриархе, будучие люди пили ж.
Потом святейший патриарх говорил, что-де он, будучи здесь, имеет духовное утешение в непрестанном чтении книжном, и указывал на книги, вновь купленные кроники древние греческие, а печатаны во Франции греческим и латинским языком.
И посланники спрашивали его, святейшего патриарха, как они, французы, те книги печатают, понеже в вере и в иных церковных догматех имеют великое разнствие, и совершенно ль знают еллино-греческой язык? И святейший патриарх говорил, что печатают всю старину правдою, разве малое что не печатают, которое им что к поношению и ко укоризне належит, а еллино-греческой язык достаточно знают. Потом святейший патриарх звал посланников в другую палату и оказывал книги древние исторические, греческие и латинские, которых в ящиках больше тысячи книг, и говорил, что у него те книги вместо вотчин, которые имеют в Московском государстве святейший патриарх, и митрополиты, и монастыри. И ис той палаты провожал посланников до церкви и до крыльца, которым из церкви ходят к кельям его, святейшего патриарха. А чиновные его люди духовные и мирские провожали посланников до лошадей. А лошади введены были на площадь перед церковь к тому крыльцу. А народ, которой был в церкви, мужеска и женска полу, дожидаясь посланников, смотрели вне церкви, у церкви и на той площади. А на милостыню ему, святейшему патриарху, в то время ничего они, посланники, не поднесли для того, что он у турков в великом подозрении, а отослали к нему, святейшему патриарху, посланники великого государя жалованья на милостыню сорок соболей в триста рублев, да два косяка камки лауданов, да мех белей хребтовой октября в 28 день напред своего бытия»[854].
VI. Начало мирных переговоров. I конференция
VI. Начало мирных переговоров. I конференция
4 ноября начались мирные переговоры. В этот день состоялась I конференция у посланников с великим визирем, которая, по выражению Маврокордато, должна была иметь значение «преддверия», или вступления к дальнейшим переговорам. В полдень посланники со свитой из 15 человек дворян, переводчиков и подьячих в сопровождении отряда из 32 человек янычар и посланничьих людей «в цветном платье» отправились к великому визирю, причем старший подьячий Лаврентий Протопопов вез полномочную грамоту «в камке во уготованном суконном мешке… за пазухою». На крыльце и в сенях визирева дома стояли «аги и чауши, и иные начальные многие люди»; перед посланниками шли пристав и чурбачей. Посереди визиревой палаты встретили посланников чауш-баша и Александр Маврокордато и, поздравя посланников, велели им сесть близ визирева места на «устроенных» стульях, обитых червчатым бархатом. Когда посланники сели, из другой палаты вышел рейз-эфенди — государственный канцлер или посольский думный дьяк, — как его называет, поясняя значение его должности, «Статейный список», — а за ним шел великий визирь, которого вели под руки справа тефтедарь (казначей), а слева новоизбранный визирский кегая (адъютант) Магмет-ага. Посланники при входе его встали.