Это свидание посланников с французским послом было последним. Выше было уже сказано, что на заявление посланников Александру Маврокордато, переданное ему с его племянником Дмитрием Мецевитом, о том, что они хотели бы видеться с пребывающими в Константинополе иностранными послами «по обычаю гражданскому вежливых народов», Маврокордато ответил молчанием, которое показалось посланникам обидным, и они протестовали, говоря, что они — люди вольные, куда хотят, туда и едут[860]. Однако этой их воле был положен конец. Турки категорически запретили посланникам свидания с иностранными дипломатами. Маврокордато, «ведая мысль салтанскую и везиреву», извещал посланников 16 ноября, чтобы они ни к кому из послов не ездили, приводя мотив: «для того, что розных государей у послов розные и мысли». Хотя послы английский и голландский уведомили султана о поручении им от их государей выступить в русско-турецких мирных переговорах с посредничеством, и султан это посредничество принимает, «однако бы они, посланники, безвременно к тем послам не ездили». Когда и цесарский посол прибудет в Константинополь, посланники должны будут от посещения его также «поддержаться». Впрочем, султан их свободы не стесняет. Если они захотят «ехать к которой церкви Божией или куды для погуляния, и то им свободно, только бы от повидания с послы иных государей поудержались до времени»[861]. Через несколько дней, 25 ноября, посланники вновь подняли этот вопрос, выражая желание повидаться с английским и голландским послами, причем жаловались, что, не посетив этих послов, они вызвали с их стороны укоризну в невежестве и такое мнение, «что будто они, посланники, не человеколюбцы и политичного обычая не знают, что их, послов, по се время не посетят. И такие-де слова происходят об них для того запрещения их, что салтанское величество и великий везирь видеться им, посланником, с ними не допущают». Маврокордато от имени визиря ответил: «А о свидании с аглинским и с галанским послы велел им, посланником, везирь сказать, что видеться им с ними, послы, не для чего, потому что вступили уже они, посланники, в дела мирного договору, авось либо де даст Господь Бог, что и без совету их мир междо государствы учинится. Разве-де дойдет до какого несогласия и до розни, тогда-де доведется обоим странам сопча, буде понадобятся, позвать и тех чужеземских послов для посредничества». Мотивируя это запрещение, Маврокордато приводил очень слабые аргументы: во-первых, если посланники будут ездить к чужеземным послам, могут возникнуть нежелательные пересуды в народе, во-вторых, послам небезопасно ездить по улицам. При этом первый аргумент он основывал на изложенной им тут же теории взаимоотношений государя и народа. «А беспотребно-де ездить им, посланником, к чужеземским послом; в народе турском будет не без переговоров. Да и опасно, чтоб в тех их, посланничьих, переездах от какого дурного человека не учинилось им какого бесчестия. И для того ненадобно давать никакой причины народу к переговором об них, посланниках, потому что всякого слуху больше бывает в народе, которого слуху и государь иногда слушает, понеже как народ служит государю, так и государь служит народу. Да и послом-де аглинскому и галанскому и иных государей сказано, чтоб и они ездили временем и с ведома, а без ведома не добре бы разъезжали… А к церкви-де Божией им, посланником, ходить и за город гулять ездить свободно и вольно, только бы о той своей поездке, куды они ехать похотят, ведомо они чинили везирю»[862]. Этого запрещения Украинцеву и Чередееву видеться с другими иностранными дипломатами турецкое правительство держалось упорно и все дальнейшие их просьбы о таких свиданиях отклоняло[863].