II конференция состоялась на следующий день в воскресенье 19 ноября. Посланники выехали в обычном порядке. На крыльце отведенного для конференции дома умершего визиря КараМустафы-паши их встретили люди великого визиря, которых было человек 20, и Дмитрий Мецевит. Войдя в залу заседаний (в «ответную палату»), посланники сели на приготовленные для них бархатные подушки. «А салтанских назначенных для договоров думных людей[871] (рейз-эфенди и Александра Маврокордато) в то время в той палате не было. А приехали они на тот двор после. А посланники приставу говорили: для чего он привел их на тот двор, а тех салтановых думных людей, с которыми им иметь разговоры, нет? И пристав говорил, чтоб они, посланники, в том не подосадовали, что по се время думные люди, с которыми им быть на разговоре, не бывали, потому что ехали они, посланники, к тому двору скоро, а он-де еще с пути послал к ним о том ведомость. И чтоб они пообождали их на малое время. И те везирские люди подносили посланникам пить кагве и щербет. И посланники того щербету и кагве у них не приняли и говорили, что до тех мест, покаместа назначенные с ними думные люди на разговоры к ним будут, пить они не станут». Вскоре думные люди — рейз-эфенди и Маврокордато — явились. Войдя в палату и обменявшись с посланниками приветственными словами, выражавшими пожелание привести к счастливому окончанию доброначатое дело, «думные люди велели подать щербету и кагве и говорили: по обычаю-де их ведется у них так, что, воздавая им, посланником, честь, в начале доведется их подчивать полезным питием, а потом разговор о делех употреблять должно, и чтоб они, посланники, с любви своей то их питие приняв, елико возможно, употребили; а после того станут они с ними чинить разговор о делех». Посланники на эти слова ответили общей сентенцией об отношениях гостей к хозяевам: «Долженствует-де всегда сперва для почтения приезжему гостю слушать дому того господина, к кому он приедет, а потом поступать с ним к делу с рассмотрением. И они-де того не прекословят. И, приняв, посланники и думные люди кагве пили».

Маврокордато объяснил причину их опоздания на конференцию: «Господин-де рейз-эфенди сего числа зело было изнемог; и для того они приездом своим на тот съезжей двор и поумешкали. И для той его немощи нынешней съезд хотели было они поотложить до иного времени; только не хотя слова своего переменить и их, посланников, тем в сумнение привесть и чрез великую мочь он, рейз, ныне к ним, посланником, приехал». Посланники сочувственно заметили, что «за такие его потребные дела, для которых он, хотя и чрез мочь свою, труд восприять не отягчился, подаст ему Господь Бог от той болезни здравие, да и они, посланники, здравия ему желают же». Турецкие уполномоченные сказали: «Время-де им приспело говорить о делех». Из палаты были удалены лишние люди: при посланниках остались только переводчик Семен Лаврецкий и двое подьячих для записи речей.