Очевидно, у Петра, в связи с прекращением войны с Турцией, когда оказалось, что азовский флот, по крайней мере в ближайшем будущем, для тех военных целей, для которых он был выстроен, не понадобится, явилась мысль приспособить этот флот для торговых операций по Черному морю. Может быть, даже высказывались планы и более дальнего плавания с коммерческими целями: в Средиземное море — в Смирну и Египет. Таким образом, сооруженный флот не только не был бы в убыток государству, но и приносил бы значительную прибыль. Эти мысли Петра о плавании военных кораблей с торговыми целями и о прибыли, которую вследствие этого будет давать военный флот, усвоенные из личных бесед с царем перед отправлением в посольство, Украинцев и приводил теперь в переговорах с турками. Сам он по собственному почину, не имея на то поручения царя, заговорить о таком новом назначении военного флота, разумеется, не мог. Что же касается указанного Маврокордато примера других европейских государств, которым доступ в Черное море «возбранен», то посланники заявили, что «те государства царским подданным торговым людям не пример, потому что из тех государств торговым людям приходить в Черное море на кораблях далеко и неспособно», поэтому они и ведут свои торги на Белом море и в Царьграде, а русским торговым людям по Черному морю от Азова в Трапезунд, в Синоп и в Царьград «ходить способно и сручно».

Тогда Маврокордато резче выдвинул свой главный довод против просимого посланниками разрешения. Черное море находится всецело во владении султана: оно — внутреннее турецкое море, «тем Черным морем и кругом его всеми берегами владеет один салтан, а иного государя к тому морю никакого владения, ни места нигде не бывало и ныне нет. И того ради и ныне и никогда плавания по Черному морю московским кораблям и никаким судам для торговли поволено не будет, понеже от веков никто из иных народов при владении турском не имел на том море плавания». «С великим прилежанием» исстари много раз просили и теперь еще просят французы, англичане, голландцы и венецианцы о разрешении плавания в Европе по Черному морю, а в Аравии по Чермному «ради купечества»; но в том им Порта издревле отказывала и теперь отказывает, «говоря, чтобы они никакой в том надежды не имели». Никогда им того позволено не будет. Для усиления аргументации Маврокордато прибег к метафорам. Оттоманское государство имеет эти моря, «яко чистую и непорочную девицу, и не токмо иметь на них кому плавание, но и прикоснуться никого никогда не допустит». Такое твердое намерение у Порты «никогда и ни для чего не отменится». Султан скорее пустит кого-нибудь в свои внутренности, чем даст позволение иным народам плавать по этим морям. Англичане и особенно голландцы добивались этого позволения в вознаграждение за посредничество в Карловицах, но «в том им Порта отказала и прошение их отставила».