Энергию посланников в деле о святых местах возбуждал и поддерживал иерусалимский патриарх Досифей. По заключении мира сношения с патриархами, теперь уже свободные от подозрений, стали происходить открыто и приняли оживленный характер, в особенности с Досифеем, который и раньше обнаруживал большое расположение к посланникам, старался им услужить в чем мог, тайно передавал им разные вести и тайно переправлял их отписки в Россию через мультянского воеводу, с которым был близок. Его услуги посольству посланники сочли себя обязанными отметить особою статьею на заключительной странице своего «Статейного списка»: «А в делах великого государя его царского величества во время бытия их, посланничья, в Константинополе был им помощник и всякие ведомости подавал святейший иерусалимский Досифей патриарх»[1184]. Досифей трижды, 15, 19, 31 июля, приходил к посланникам запросто, пешком, в одной «реверенде» без мантии. Константинопольский патриарх Калинник приходил один раз — 18 июля. Перед самым отъездом, 28 июля, посланники посетили того и другого для принятия благословения в путь.

С Досифеем Иерусалимским шли каждый раз беседы о возвращении грекам Гроба Господня, в чем патриарх был заинтересован и лично. «Какая то честь христианам, — говорил он, — что теми святыми местами владеют папежники? А он сам в изгнании от тех папежников пребывает здесь восьмой год! До сего времени была христианам от римлян честь за то, что у них, христиан, глава в руках была, то есть спасителя нашего Иисуса Христа гроб. А когда то будут иметь римляне, то уже христиане будут от них в поругании и в посмеянии». Он не раз беседовал об этом деле с Маврокордато, и тот ему говорил, что теперь, во время пребывания католических послов в Константинополе, отобрать святыни у французов и передать их грекам невозможно: отобрание это совершится тогда, когда у французов начнется война за испанское наследство — мысль, которая вызвала замечание посланников: «Тому делу (т. е. разделу испанского наследства) несть ни начала, ни конца, потому что королевское величество гишпанской еще здравствует»[1185]. Выслушав сообщение посланников о том, что по поводу возвращения святынь говорили им великий визирь и муфтий, патриарх давал свои советы относительно способов, которыми, по его мнению, можно достигнуть успеха: необходимо заручиться хотя б словесным обещанием, «обнадеживанием», от великого визиря, что Гроб Господень будет возвращен. Тогда, опираясь и ссылаясь на это обещание, царь должен прислать грамоты с просьбой о таком возвращении к султану, к визирю и к муфтию. На московского царя — единственная надежда в этом деле. Пусть он предпишет настаивать на возвращении святынь великому послу, который должен прибыть для подтверждения мира. Надо непременно добиться того, чтобы возвращение святых мест состоялось во время пребывания этого посла в Константинополе; если при нем оно не состоится, то потом уже никогда святые места возвращены не будут. Тогда он, патриарх, оставит престол свой, выедет отсюда в Мультянскую землю и оттуда к Москве, потому что иного прибежища, кроме того, он не имеет[1186].