13 июля посланники побывали на Галате у послов цесарского, английского и венецианского. 14-го посетили муфтия и от него проехали к голландскому послу, жившему тогда на загородном дворе, на берегу пролива, неподалеку от муфтия. 16-го были у польского посла. Разговор с послами однообразно начинался с взаимных, украшенных в стиле эпохи комплиментов, изъявлений о давнем желании повидаться друг с другом, которое не могло, однако, осуществиться вследствие запрещения со стороны Порты. Послы поздравляли русских с заключением мира. Английскому и голландскому послам, которые имели от своих правительств указы о посредничестве в русско-турецких переговорах, посланники специально приносили благодарность за их готовность выступить посредниками. Хотя посредничество по нежеланию турок и не состоялось, однако посланники уже самое желание выступить посредниками считали себе за великую помощь. Принесет благодарность их правительствам и сам великий государь. В частности, граф Оттинген интересовался условиями мирного договора и просил посланников дать ему список с трактата. Под тем благовидным предлогом, что будет лучше, если цесаря об условиях мира уведомит сам государь посылкою своей грамоты через почту или с особым гонцом, посланники в выдаче графу Оттингену копии с договора отказали, сообщив только, что он состоит из 14 статей и заключен на 30 лет. Посол обиделся: «Знатно-де они, посланники, ничего подлинного ему, послу, сказать и списка с договоров дать не хотят по некакому сумнению; а скрываться было им от него, посла, в том и никакого сумнения иметь не довелося». Посланники уверяли, что они не сомневаются и не скрываются, так как знают, что цесарь великому государю «друг, союзник и всякого добра желатель», однако остались при своем взгляде на способ уведомления цесаря. Английский посол лорд Пэджет в разговоре задал, между прочим, посланникам вопрос о Константинополе: «Какова им здешняя государская резиденция кажется?» Посланники ответили, что «такой другой преславной на свете резиденции, кажется им, нет понеже междо двумя морями стоит», и при этом, желая сказать любезность послу, заметили: «А другая резиденция, чаять, подобна ей — королевского величества аглинского», с чем собеседник их согласился: «Правда-де так, что обе те помянутые резиденции стоят при морях и приезд корабельный изо всех стран имеют свободной». На обращенные к послам вопросы, не получены ли ими какие-либо «европские» новости, английский посол сообщил о нападении польского короля на Ригу и о том, что саксонские войска отбиты и отошли от Риги «с великим стыдом». Венецианский посол, кроме таких же вестей об отступлении саксонских войск из-под Риги, сообщил еще, что «у некоторых государей есть помышление о разделении Гишпанского государства на две части». На вопрос посланников: «Разве-де королевское величество Гишпанской преставился, что государство его хотят иные государи делить», посол отвечал: «Хотя-де тот гишпанской король и жив, да и еще жить хочет, однакож с стороны того не рассуждают и якобы насильно с сего света его гонят и государством его завладеть хотят, потому что наследников у него нет.