А вот наблюдения Хилды за Нижинским:

«Внешне сам Нижинский походил на фавна — дикое создание, попавшее в ловушку, расставленную чуждым ему обществом. Когда к нему обращались, он поворачивал голову, словно украдкой, и выглядел при этом так, будто мог внезапно ударить вас в живот. Он передвигался на подушечках пальцев, и его нервная энергия находила выход в беспокойных движениях — когда он садился, то сплетал пальцы или играл башмаками. Он почти ни с кем не разговаривал и, казалось, существовал в другой плоскости. Перед выступлением он выглядел еще более отстраненным, словно очарованная душа. Я часто наблюдала за ним, когда он упражнялся, делая свои удивительные прыжки, быстро меняя положение рук, никогда прежде я не видела никого, похожего на него».

Ромола Пульски приходила на свои частные уроки с маэстро Чекетти к одиннадцати часам, когда занятия с труппой заканчивались. Нижинский и Карсавина появлялись к двенадцати. Однажды Ромола растянула лодыжку, но маэстро заставлял ее продолжать работу; Вацлав, пришедший пораньше, взял ее ногу, ощупал лодыжку и сказал Чекетти, что ее следует отправить домой отдохнуть. Он не мог не знать о ее существовании, даже если и держался в стороне. Ромола с завистью относилась к дружбе Нижинского с Мими, но постаралась подружиться с ней в надежде получать от нее последнюю информацию или чаще общаться с ним. Рамберг со своей стороны находила молодую венгерку в высшей степени привлекательной и любезной. Она хорошо одевалась, обладала прекрасными манерами и очаровательно курила сигареты. В те дни только нигилисты и самые утонченные люди курили сигареты. Ромола, безусловно, не была нигилисткой. Когда труппа переехала в Париж, две женщины продолжали встречаться, и Мими, покидая квартиру своей тетки в старом историческом квартале Марэ, обедала с Ромолой в ее отеле «Д’Иена» в современном модном районе по пути в Пасси. Рамберг пребывала в полном неведении относительно душевного состояния венгерки. Она не подозревала, что Ромола преследует Нижинского, но и своих чувств к Нижинскому она не анализировала, настолько поглотило ее мысли восхищение им как художником и гениальным творцом.

Такова ирония судьбы. Дружба Ромолы с Рамберг позволила ей узнать все возможное о характере Нижинского, его идеалах, методе работы, его мыслях, что забавляет его, что шокирует и что доставляет ему удовольствие. Мими льстило внимание утонченной соперницы, и, несомненно, ее откровения в значительной мере помогли Ромоле очаровать и завоевать Нижинского, когда ей наконец-то удалось оказаться с ним наедине.