Уже 18 июля (Лиля только что, с помощью Катаняна, вышла из длительного кризиса и начала возвращаться к привычной жизни) Агранова вызвали обратно в Москву. Думал: возблагодарят за рвение. Но Ежов устроил ему грубый и беспощадный разнос. Оставалось ждать неизбежного.

В кремлевской квартире, которую двумя годами раньше ему пожаловал Сталин (в Кавалерийском корпусе, бывшие апартаменты расстрелянного Енукидзе), жили уже другие. Ему оставили запасную, в жилом доме чекистов, где совсем недавно арестовали Ягоду: улица Мархлевского, дом 9, квартира 2 — на первом этаже. Тут и взяли Агранова.

Он отлично знал, что его ждет, к неизбежному заранее приготовился, сопротивляться не стал, подписал без единого возражения все, что подготовили более удачливые (на время, на время…) Лубянские мастера. Пуля палача оборвет его жизнь лишь через год — 1 августа 1938 года. Валентина Агранова переживет своего мужа меньше чем на четыре недели: 26 августа расстреляют и ее.

Если Примакова Лиля вырвала из сердца сразу и окончательно, то Агранову, похоже, хоть какое-то местечко все же осталось. Десятилетия спустя, затри годадо смерти, она все еще убеждала Соломона Волкова, что лишь «потом (то есть много позже гибели Маяковского, в середине тридцатых годов. — А. В.) они (Агранов, Горожанин и прочие. — А. В.) стали негодяями. Вероятно, их сделали негодяями». Забыла (не хотела помнить? не знала?) ни про Гумилева, ни про кронштадтцев, ни про «Промпартию», ни про Чаянова, ни про Кондратьева — про все дела (эти и еще десятки других), где «милый Яня» оставил кровавый свой след?..

С интервалом в один месяц — в марте — апреле тридцать седьмого — были арестованы и почти сразу же, Даже без комедии суда, казнены Захар Волович и Моисей Горб: оба приятели Маяковского и, соответственно, Лили, очень видные в тридцатые годы чекистские шишки. Таким образом, любая связь с Лубянкой и ее шефами, любая работа на нее (даже если она и имела место) под началом Агранова и его уничтоженных сослуживцев становились не плюсом, а жестоким минусом в биографии. Зловещим и фатальным штрихом.

Из баловня судьбы Лиля в одночасье превратилась в изгоя. Лиля «до» 1937-го и Лиля «после» — это, как ни крути, две разные Лили. Частичный и призрачный ренессанс наступит позднее…

Чтобы избежать неминуемого ареста, покончил с собой Иосиф Адамович, член ЦИК СССР, не раз выручавший Лилю и всегда готовый прийти на помощь. Сразу же вслед за этим арестовали его жену Софью Шамардину — ту самую «Сонку»: ей предстоит провести в ГУЛАГе семнадцать лет.