Для того чтобы вернуться к книге о Лиле Юрьевне, были и другие, еще более серьезные, основания. Объем наших знаний о ней за последние годы существенно увеличился. Приоткрылись секретные архивы спецслужб, и из них были извлечены неизвестные ранее документы. Появились новые мемуарные свидетельства. Стало еще очевидней то, что, конечно, было очевидно и раньше: жизнь Лили Юрьевны неотторжима от ее окружения, благодаря которому, если быть честным, она и осталась в истории. Так что волей-неволей новое издание книги в гораздо большей степени, чем первое, превратилось не только в книгу о самой Лиле Брик, но еще и в книгу о двух самых близких к ней людях: Маяковском и знаменитой ее сестре Эльзе Триоле.

В 2000 году в издательстве «Эллис Лак» вышла на русском языке аутентичная (поскольку сестры общались друг с другом по-русски) переписка Лили и Эльзы, содержащая множество очень важной информации об их жизни и раскрывающая их духовный мир, интересы, характеры, притом в непрерывном развитии. Без учета всего этого полные, объективные биографии двух знаменитых корреспонденток просто не могут существовать. В толстенный том вошли 295 писем, проделавших путь из Москвы в Париж и из Парижа в Москву между 1921 и 1970 годами. Чуть раньше, но практически одновременно, в Париже, в издательстве «Галлимар», вышла та же переписка, переведенная на французский язык, и в ней оказалось 1223 письма: все, что сохранилось в архивах двух столиц, притом, в отличие от русского издания, без каких бы то ни было купюр и изъятий.

Большинство купюр (купюр, не изъятий!), каковых в московском издании великое множество, касается в основном перечня посылаемых друг другу продуктов и одежды, а также (при очевидно целенаправленной селекции) нелестных характеристик тех или иных лиц из мира литературы и искусства (нелестные характеристики других — сохранены). Логика понятна: икорно-чулочных, шоколадно-блузочных, парфюмерных и им подобных деталей в опубликованных по-русски текстах и так — в избытке.

Однако текст французского издания, несмотря на то что он, как пишет популярный еженедельник «Пуэн», «при своем гастрономически-одежном изобилии похож на несъедобное пюре», имеет принципиально важную особенность: в полноте и неприкосновенности представленного в нем текста — демонстративный отказ от какой бы то ни было цензуры, имеющей своей целью идеализировать образы авторов переписки, навязать читателю то, и только то, о них представление, которое цензоры-душеприказчики считают пригодным для современников и будущих поколений.