Рабочие завода — все местные, из окрестных деревень. У каждого огородишко, а значит, своя картошка, свёкла, помидоры, огурцы, у многих козы, у некоторых — даже коровы. А кроме всего этого, ещё и большой опыт четырёхлетней войны. Ни того, ни другого у меня нет. На рынке и хлеба, и картошки, и молока продают много, но цены — не подступишься. Килограмм хлеба — тридцать рублей, а зарплата — всего шестьсот рублей в месяц. Вот и купи!

Приехала младшая дочь Ирэна в пионерский лагерь, а вслед за нею — племянник Вадим. Он привёз с собой месячный ученический паёк. Съели мы его за неделю, несмотря на аптекарские дозы.

Купил два ведра картошки для посадки на выделенном мне заводом участке. Картошка мелкая, размером с орех. Её-то мы и пустили в дело. По пяти картофелин на брата — вот и весь завтрак. Столько же на ужин.

В общем, не сладко и далеко не сытно. Я привык подтягивать пояс в лагерях, а их приучила к этому война. Так и жили.

Приехала на месяц жена. Каждый день — в лесу. Появились ягоды — земляника, малина, черника.

* * *

…Поточные линии работают. На заводе я — не последний человек. Пошли с Антоновым за грибами. Он угостил пирожком с картошкой, а в нём весу — граммов триста. И вкусно, и объёмисто.

А учил меня распознавать грибы и собирать их расчётчик Ненашев. Такого грибного чародея я больше не встречал. Ведёт в лес и по каким-то только ему известным приметам находит грибные места. И всегда безошибочно. Сам он брал только белые. Я же хватал всё, лишь бы побольше собрать.

Первый раз собирал с девчатами, прессовщицами завода. Со смехом они сортировали моё ведро грибов. Годных осталось с десяток, остальные — поганки, и даже несколько мухоморов. Из беды они же меня и выручили: из своих корзин и лукошек набросали мне ведро грибов. Смеялись до упаду, вогнали меня в краску, довели до состояния ненависти к грибам, а в результате и утешили своей складчиной.

Вечерами с плановиком, поступившим на завод почти одновременно со мной, отбывавшим свой срок в Нарымском крае, мы играли. Я на гитаре (аккомпанировал), а он — на мандолине. Играл он превосходно, знал хорошо ноты.

Стук в дверь. Входят три девушки.

— Разрешите послушать?!

За ними ещё три:

— А можно потанцевать?

Сперва танцевали парами, а потом разошлись — плясали «Барыню» и пели частушки. Разошлись поздно.

А рано утром робкий стук в дверь.

— Мы тут вчера у вас наследили, так вот пришли помыть пол!

Помыли сегодня, мыли завтра и послезавтра, топили плиту, носили воду. Мне было стыдно, я протестовал, но всё было бесполезно.

— Да вы ж, мужики, без бабы пропадёте! Не ломайтесь, дайте нам душу отвести. Ну вот и чистенько! А ваш-то придёт сегодня? Пусть приходит, последний вечерок попляшем, а там неделя перерыва — работаем в вечёрку. Вы не стесняйтесь, ежели надоели — скажите — мы не гордые!