Приехав в Царское Село, государь передал царице [впечатления] о докладе генерала Воейкова. Царица пересказала все Вырубовой. Последняя, уже и так встревоженная за жизнь старца, разнервничалась еще больше. 8 февраля она завтракала у Воейковых. Она обрушилась на генерала с упреками, что он своими разговорами о Распутине лишь расстраивает государя. Генерал вспылил и просил Анну Александровну ответить прямо: пьянствует Распутин по кабакам или нет. Анна Александровна стала увиливать от прямого ответа. Генерал еще больше стал горячиться и наговорил гостье много горьких истин. Генерал доказывал необходимость немедленного отъезда Распутина в Сибирь, Вырубова как будто и соглашалась с этим. Но генерал опять вспылил и сказал, что, впрочем, все равно, «через два дня после отъезда его выпишут обратно»…

В общем, за завтраком произошел крупный разговор. Дежуривший у генерала жандармский унтер-офицер Кургузкин, помещавшийся около столовой, слышал весь этот разговор. Вырубова передала о нем царице. Царица рассердилась на Воейкова и нашла этот разговор «отвратительно грубым».

В тот же день Воейков поехал в Петроград и имел беседу с генералом Беляевым, военным министром, который, как будет рассказано ниже, 6-го числа был вызван к царице, которая просила его помочь Вырубовой. Я тоже поехал в Петроград для подготовки завтрашнего проезда его величества и видел кое-кого из лиц, знавших уже о начавшемся скандале. Мне передали, будто бы около Штюрмера возникла мысль поручить генералу Спиридовичу[86] произвести расследование о том, что случилось. Поздно вечером я предупредил о том генерала Воейкова, прося отклонить эту честь…

Я доказывал, что управление дворцового коменданта должно оставаться в стороне от этого дела. Что оно касается Министерства внутренних дел и, может быть, Министерства юстиции, пусть они и разбираются. Генерал был с этим согласен, но я заметил, что он был со мной не откровенен, что-то скрытничал и что мы с ним не сходимся в оценке поведения министра Хвостова. Я очень бранил Хвостова, находил его поведение неприемлемым, генерал же молчал, попыхивая сигарой, но краснел, что было признаком, что он волнуется. Тогда и я замкнулся и откланялся. На ночь я уехал в Петроград, дабы побывать еще в Охранном отделении и с утра обеспечить путь проезда его величества.

9 февраля 1916 года был знаменательный день, государь император посетил Государственную думу и Государственный совет.

В 1 час 45 минут государь подъехал к подъезду Таврического дворца. Его сопровождали: великий князь Михаил Александрович, граф Фредерикс, генерал Воейков и дежурный флигель-адъютант. Чиновник Министерства двора, заведовавший прессой, и генерал Спиридович держались вместе.