В этот момент на сцену выступает официально Манасевич-Мануйлов. Он повидался с Распутиным и узнал все подробности, поговорил с Белецким, Симановичем и быстро схватил, как выгодно может использовать всю эту грязную историю его патрон премьер Штюрмер против Хвостова. Он сделал доклад Штюрмеру, а тот сообщил ему, что к нему уже обращалась по телефону Вырубова, прося помощи и защиты от Хвостова.

В общем, во дворце, у Вырубовой, в квартире старца, у Штюрмера, у Хвостова и Белецкого и даже в контрразведке Генерального штаба, у генерала Беляева (генералы Леонтьев и Потапов) — всюду царил большой переполох, тем более что 8-го числа должен был приехать государь.

8 февраля, по возвращении его величества, произошло описанное в предыдущей главе. Государь был очень расстроен.

Воейков виделся с Белецким и Хвостовым. По инициативе Мануйлова к Штюрмеру был вызван Арон Симанович, допрошен формально и дал убийственное против Хвостова показание. Ржевский же написал письмо к Распутину, в котором сознавался перед старцем в подготовке, по инициативе Хвостова, убийства, просил прощения и умолял защитить его. У Гейне, в клубе журналистов, был произведен обыск, причем было обнаружено письмо Илиодора, которым устанавливалась готовность Илиодора участвовать в деле. Допрошенная же «жена» Ржевского дала формальное показание жандармскому офицеру о поездке с Ржевским в Христианию, о переговорах с Илиодором и о плане использования для покушения его поклонников-фанатиков.

Развертывание дела очень встревожило Хвостова, который, однако, был отвлечен посещением государем Думы. Настраиваемый отчасти и Андрониковым, Хвостов решил свалить все дело на Белецкого. Он пустил слух, что устранение Распутина подготовлялось именно Белецким, и спроектировал немедленное, но весьма почетное удаление Белецкого в Сибирь на пост иркутского генерал-губернатора.

Хвостов вызвал Белецкого и разразился потоком упреков за неискренность и интриги. Белецкий обвинял в том же Хвостова, доказывая ему, что если бы он, Хвостов, не скрыл от него, Белецкого, своего предприятия с Ржевским и Илиодором, то никакого скандала не произошло бы и вместе они сумели бы избавиться от старца. Белецкий лгал, конечно. Но лгали оба. Каждый хотел перехитрить другого. Теперь Белецкий стал уговаривать Хвостова свалить старца открытым, законным путем.

Он предлагал подать государю подробный доклад o Распутине, обосновав его на документах Охранного отделения и скрепив подписями начальника Охранного отделения и начальника личной охраны старца — Комиссарова. Хвостов, дабы усыпить бдительность и подозрительность Белецкого, сделал вид, что надуманный проект ему очень понравился, и приказал составить такой доклад немедленно. Целую ночь в Охранном отделении составляли настоящий обвинительный акт против Распутина, подкрепляя его документами. Доклад подписали генералы Глобачев и Комиссаров. Белецкий вручил два экземпляра доклада Хвостову, и тот делал вид, что он в восторге. Хвостов обещался 10-го же числа доложить всю правду государю и вручить его величеству доклад. А в ночь на 10-е число Хвостов, не предупредив Белецкого, приказал арестовать Симановича. Это возбудило подозрение Белецкого, но он смолчал.