Вообще же в Петрограде Хвостов рассказывал, где считал это нужным и полезным, что он боролся с Распутиным и его влиянием, за это его и преследуют. Хвостов первый пустил тогда клевету, что Распутин немецкий шпион. Министр-авантюрист не постеснялся лично передать эту сплетню представителям прессы, заявив, что Распутин принадлежит к группе «интернационального шпионажа». Хвостов всюду говорил, что его поддерживает дворцовый комендант, и это придавало вес его словам и окрыляло его. А Воейков, как нарочно, отсутствовал. Его отсутствие чувствовалось тогда очень. Было ли оно обусловлено необходимостью по его личным делам или было ловким дипломатическим маневром в тот щекотливый момент, сказать трудно. Царица думала, что он уехал нарочно, и не одобряла его поведения. Она говорила, что он держит нос по ветру, когда это в его интересах.

25 февраля генерал Воейков вернулся. Хвостов выслал ему навстречу по железной дороге Андроникова, который и проехал с генералом в поезде часа полтора и уже до Петрограда успел информировать его так, как это нужно было Хвостову. Я встретил генерала на вокзале. Мой первый по его возвращении доклад, видимо, мало заинтересовал его. В Петрограде он повидался с Хвостовым и, вернувшись в Царское Село, передал мне, чтобы 26-го утром я был бы у министра внутренних дел. Что он мне сделает какое-то предложение, и чтобы я надел парадную форму. Никакого настроения против Хвостова у генерала я не заметил.

26-го, в назначенный час, со всеми орденами и в ленте, я был в роскошной приемной министра. Мне пришлось подождать, так как Хвостов принимал редактора «Нового времени» Суворина и редактора «Речи» Гессена.

Хвостов встретил меня как хорошего, давнишнего знакомого. Усадил в удобное кресло. Он начал с извинения, что не может предложить мне ни поста петроградского градоначальника, ни поста московского. Первый еще занят, а в Москву по желанию царицы Александры Федоровны назначается генерал Шебеко. При этих словах Хвостов нехорошо улыбнулся и развел неопределенно руками. Он предложил мне пост одесского градоначальника, сказав, что переведет оттуда Сосновского губернатором в Тверь на место Бюнтинга, которого устроит в Государственный совет. Я поблагодарил и спросил, как скоро может состояться мое назначение. Министр ответил, что в самом ближайшем времени, как только ему удастся провести в Совет Бюнтинга. Затем, быстро переменив разговор, откинувшись поудобнее в кресло и приняв какой-то особенно весело-игривый тон, Хвостов предложил поговорить о Распутине, или, как он выразился, «о Гришке». Бросив мне: «Вы все равно все знаете», Хвостов довольно цинично рассказал мне, как он дружил с «Гришкой», как бывал с ним в веселых домах и как решил избавиться от него. Он рассказал мне, как еще в прошлом году он пытался отправить Распутина в поездку по монастырям с тем, чтобы на одном из переездов игумен Мартемиан столкнул бы пьяного Распутина с площадки вагона под поезд. Но все расстроил хитрый Степан (Белецкий).