Я не нахожу слов, Ваше Величество, чтобы сказать Вам, как я потрясен всем случившимся и до какой степени мне кажутся дикими те обвинения, которые на меня возводятся. Остаюсь глубоко преданный Вашему Величеству
«Когда письмо было закончено и запечатано, — писал позже Пуришкевич, — Дмитрий Павлович вышел из кабинета отправить его по назначению, хотя мы все трое чувствовали некоторую неловкость друг перед другом, ибо все, в письме написанное, было умело продуманною ложью и изображало нас в виде незаслуженно оскорбленной добродетели».
Пуришкевич слишком снисходителен. У каждого порядочного человека письмо это вызывает гадливое, брезгливое, презрительное чувство.
Государыню это письмо не обмануло и не ввело в заблуждение, как думали его составители. Оно лишь явилось беспощадной само-характеристикой, выданной себе самим князем Юсуповым. Императрица приказала отправить письмо министру юстиции, министру же Протопопову было подтверждено о невыезде Юсупова из Петрограда. Вечером государыне показали вечерний выпуск газеты «Биржевые ведомости», где было напечатано: «Сегодня, в шестом часу, в одном из аристократических особняков центра столицы, после раута внезапно окончил жизнь Григорий Распутин-Новых».
Последняя искра надежды исчезла. Из Петрограда передавали, что там среди интеллигенции настоящее ликование. Что совершившееся — лишь начало террора. Что готовятся новые покушения. Что в первую очередь намечена А. А. Вырубова.
Государыня просила Лили Ден переночевать у Анны Александровны и утром явиться во дворец и выполнять, что надо по части приемов.
Вечером была получена телеграмма от государя с советом обращаться за помощью к Протопопову. Около десяти вечера Протопопов доложил по телефону, что повеление относительно задержания отъезда Юсупова выполнено. Что князю Юсупову, приехавшему на Николаевский вокзал с князьями Федором, Никитой и Андреем Александровичами[130], дабы ехать в Крым, жандармским офицером было объявлено повеление ее величества не покидать столицы, и князь Юсупов, проводив князя Андрея Александровича с его воспитателем, вернулся во дворец великого князя Александра Михайловича, где и живет. С ним вернулись и князья Федор и Никита Александровичи.
После этого доклада императрица послала государю последнюю за этот «тревожный день» телеграмму такого содержания: «Протопопов делает все возможное. Пока еще ничего не нашли. Ф., намеревавшийся уехать в Крым, задержан. Очень хочу, чтобы ты был здесь. Помоги нам, Боже».
Протопопов так сильно напугал возможностью покушения А. А. Вырубову, что в квартире ее был помещен сильный наряд охраны. И госпожа Ден провела там весьма тревожную ночь, боясь какого-то фантастического нападения. Охранное отделение установило в те дни очень курьезный факт. Оказалось, что самые фантастические сплетни и слухи о предполагавшемся будто бы терроре распространялись несколькими молодыми дамами высшего общества, знакомыми участников убийства. В их числе была и Марианна Эриковна Дерфельден, рожденная Пистолькорс[131]. Лет шесть тому назад она была замужем первым браком за гвардейским гусаром Дурново. Она вела знакомство с Распутиным. Однажды Дурново, явившись внезапно на небольшое собрание почитателей старца, застал момент, когда старец обнимал его жену. Сильным ударом гусар сбил старца с ног, увел жену, а Распутин лежа кричал: «Я тебе припомню».