Скоро затем супруги развелись. Вот эта-то Марианна, по свидетельству А. А. Вырубовой, вела теперь среди рабочих агитацию против императрицы.

К вечеру 17-го числа весь великосветский Петроград, посольства, думские круги, редакции, вся полиция — все уже были уверены, что Распутин убит и что убили его великий князь Дмитрий Павлович, Юсупов и Пуришкевич. «Биржевые ведомости» оповестили об убийстве весь Петроград.

Этой осведомленности помогали и следы преступления, и сами участники дела. Пуришкевич послал в Москву телеграмму: «Все окончено», и ее копия уже находилась у Протопопова.

Князь Юсупов сам явился к своему дяде М. В. Родзянко, великому князю[132], который знал о готовившемся убийстве. Увидав племянника, госпожа Родзянко, со слезами на глазах, обняла и благословила его. Родзянко одобрил [убийство Распутина], как писал позже Юсупов: «Своим громовым голосом обратился ко мне со словами одобрения». От Родзянко, конечно по секрету, узнали некоторые его великосветские и думские знакомые.

Юсупов же рассказал о случившемся и своему другу английскому офицеру Райнеру[133], служившему в английской разведке в Петрограде, начальником которой был известный сэр Самуель Хоар. Это был один из способов, которым освещались наш двор и придворные круги. Отсюда осведомленность английского посла Бьюкенена. Французский посол Палеолог тоже имел хорошую информацию — и агентуру, и много приносили ему сведений великосветские дамы.

Пресса имела сведения и от полиции, и из квартиры Распутина, где Акилина, епископ Исидор и так называемый секретарь Симанович открыто и с негодованием называли имена убийц.

В Яхт-клубе, за обедом, конечно, обсуждали сенсационную новость. Великий князь Николай Михайлович, поговорив по телефону с премьером Треповым, авторитетно и громко заявлял, что весь слух об убийстве — все это вздор и «что все это новая провокация Протопопова». Но приехавший обедать великий князь Дмитрий Павлович, поразивший всех своею бледностью и севший отдельно за стол, сказал кому-то, что Распутин исчез и, возможно, он убит. После обеда великий князь отошел в сторону с графом Д. А. Олсуфьевым. Граф спросил, запачкал ли он свои руки в крови. «Честное слово, нет, не запачкал», — ответил великий князь и рассказал, что его и князь Горчаков спросил: «Ну, что, Митя, ты убил Распутина?» На что он также отвечал категорическим «нет». В обоих вопросах по тону чувствовалось сочувствие тому, что произошло. Великий князь поехал из клуба в Михайловский театр, но привлек к себе настолько сильное внимание публики, что уехал из театра.