После 9 часов градоначальник Балк объехал город, и он показался ему настолько спокойным, «что создалась возможность заняться текущими делами», и он приступил к приему просителей.

Однако после одиннадцати к градоначальнику стали поступать со всех сторон тревожные сведения, что через Неву идут в разных местах сплошные вереницы людей. Генерал Хабалов сам протелефонировал, что он видит цепи людей, которые спешат через Неву на Французскую набережную, на углу которой с Литейным его квартира.

С полудня на Литейном, на Знаменской площади, на Невском от Николаевского вокзала и до Полицейского моста по Садовой уже были сплошные массы народа. Движение трамваев прекратилось. Ехавших на извозчиках ссаживали. У Николаевского вокзала и на Лиговке останавливали ломовиков и выворачивали кладь на мостовую. Движение по льду с Выборгской и Петроградской сторон, с Васильевского острова увеличивалось. На Невском и соседних улицах толпы становились плотнее. Наряды пешей полиции потонули в них. В 12 с половиной часов градоначальник доложил по телефону генералу Хабалову, что полиция не в состоянии приостановить движение и скопление народа, не в состоянии поддерживать порядок. Генерал Хабалов ответил:

— Считайте, что войска немедленно вступают в третье положение. Передайте подведомственным вам чинам, что они подчиняются начальникам соответственных военных районов, что должны исполнять их приказания и оказывать им по размещению войск содействие. Через час я буду в градоначальстве.

Около часа градоначальник отдал распоряжение об этом третьем положении и послал телеграммы полицмейстерам явиться немедленно к начальникам военных районов.

С этого момента успех подавления беспорядков зависел главным образом от энергии, смелости, распорядительности тех офицеров, которые в этот исторический момент оказались начальниками районов. Таков был странный «план» охраны столицы, перекладывавший руководство подавления беспорядков с плеч опытных по обращению с толпой столичных районных полицмейстеров на незнакомых совершенно с полицейско-административной службой строевых офицеров. Только полным легкомыслием министра внутренних дел и незнанием столицы и ее блестящей полиции со стороны нового градоначальника можно объяснить утверждение этого плана с его инструкцией.

Около часа к Казанскому собору стекается со всех сторон самая разнообразная публика. Много рабочих. Сверху по Невскому приближается толпа тысячи в три человек. Полиция, жандармы, драгуны и казаки разгоняют ее. Толпа рассеивается в стороны и вновь собирается. Вскоре там происходит настоящая политическая демонстрация. Видны красные флаги. Поют «Марсельезу» и «Вставай, подымайся». Кричат: «Долой царя, долой правительство, долой войну!» Наряды полиции и войск напирают на толпу, она разбегается и вновь группируется.