Генерал Занкевич вышел к отряду. Поздоровался. Ему ответили отлично. Генерал сказал речь о том, что происходит. Говорил он, что если революция победит, то от этого выиграют только немцы. Значит, войскам надо подавить революцию. Надо послужить царю и доказать ему верность гвардии.

Занкевич отдельно обратился к павловцам.

— Будем же, братцы, стоять несокрушимой горой за царя и родину. Мы вместе проливали кровь на фронте, послужим же и здесь вместе государю верой и правдой…

— Так точно, ваше превосходительство… Постараемся, ваше превосходительство! — неслось из рядов павловцев, и неслось восторженно.

Казалось, все обстоит как нельзя лучше. Генерал Беляев, наблюдавший все происходившее из дворца, поздравил затем Занкевича с успехом. Начало блестящее. На людей можно надеяться. Отряд расположили во дворце. Выставили часовых. Выслали патрули. Но о каком-либо наступлении на бунтовщиков, на революцию высшее начальство не думало. Не было никакого плана, что делать.

Занкевич ждал приказаний от высшего начальства; ни Хабалов, ни Беляев никаких приказаний не давали. И потянулись унылые часы. Часы ожидания чего-то. Изредка по телефону сообщали, что такая-то часть, которую поджидали, не придет. Это поднимало разговоры. Настроение солдат и офицеров было странное. Стало смеркаться. Подошло время ужинать. Роты преображенцев ушли ужинать в казармы, что на Миллионной, и больше уже не вернулись… Пошли ужинать с музыкой в свои казармы и павловцы, и тоже не вернулись… У Мраморного дворца, у Марсова поля, павловцев встретила огромная толпа народа и солдат. С криками «Ура, павловцы, ура, в Думу, в Думу!» толпа облепила роты со всех сторон… Женщины брали солдат под руки… ласкали… «Вы с нами, павловцы, с нами… Ура, ура!..» И павловцы не выдержали. Часть с музыкой пошла с толпой. Учебная команда твердо прошла в свои помещения, но ее скоро изолировали солдаты других рот. Не давали пищи. Ее офицеров арестовали…

Нехорошее было настроение и у оставшихся в распоряжении Занкевича частей. Часов около двух генералы решили, что отряд надо перевести в здание Адмиралтейства. Там будет ближе к градоначальству. Туда подойдут еще какие-то части. Двинулись туда. Было уже совсем темно. Горели фонари. Из-за Невы доносилась трескотня выстрелов.

Колоссальное здание Адмиралтейства занимает целый квартал и четырьмя фасадами выходит на все четыре части света. Здание имеет семь ворот и семь подъездов с огромными тамбурами.

Войска вошли в ворота Южного фасада, что выходили к Гороховой улице. В то крыло здания, кроме генералов Беляева и Занкевича, перешло и все высшее военно-административное начальство: генерал Хабалов со своим начальником штаба, градоначальник Балк с помощниками генералом Вендорфом и Лысогорским и начальник Жандармского дивизиона генерал Казаков. Начальства было очень много, но оно не знало и не понимало, что надо делать. Уже почти в продолжение полусуток высшее военное начальство демонстрировало свою непригодность. Между тем настроение так называемых верных ухудшалось. Кексгольмцы были деморализованы. Еще утром они имели столкновение с толпой на углу Литейного и Невского. Несколько офицеров были убиты.