Гучков уже заканчивал свою речь, когда вошел генерал Рузский. Поклонившись, он занял место у свободной стороны стола, оказавшись между депутатами. При последних словах Гучкова Рузский нагнулся к Шульгину и прошептал: «Это дело решенное. Вчера был трудный день. Буря была…» Рузский шепнул также, что из Петрограда идут вооруженные грузовики. (Шульгин В. В. Дни).

Гучков закончил свою речь советом, чтобы государь, «помолившись Богу», пошел навстречу пожеланиям Государственной думы и отрекся в пользу сына.

При упоминании о молитве его величество впервые как-то странно взглянул на Гучкова. Гучков же, закончив речь, подал государю бумажку — проект манифеста.

Взяв бумагу и сложив ее аккуратно, государь стал отвечать.

Твердым и спокойным голосом государь сказал, что вчера и сегодня он уже обдумал этот вопрос и еще в три часа дня принял решение отречься в пользу своего сына Алексея, но затем изменил решение. Он не может расстаться со своим больным сыном, поэтому решил отречься в пользу своего брата Михаила. «Надеюсь, вы поймете чувства отца», — произнес государь более тихим голосом.

Депутаты как бы растерялись. Шульгин просил государя дать им некоторое время подумать и обсудить этот вопрос, так как они были уполномочены просить отречение в пользу наследника Алексея Николаевича. Взяв со стола сложенную бумагу, государь вышел из салона в свой вагон. Увидев на площадке Воейкова, государь заметил, что речь Гучкова, сверх его ожидания, была очень корректна, и спросил: «А вы заметили, как вел себя генерал Рузский?» Воейков ответил, что, оставаясь на площадке, он мог только слышать, что там происходило. Генерал проводил государя до купе и прошел в салон.

Оставшиеся в салоне стали обсуждать — имеет ли право государь по Основным законам отречься от престола за своего сына. Генерал Нарышкин пошел в канцелярию взять том законов. Посмотрев с полковником Мордвиновым, он ничего по этому поводу в законах не нашел. Мордвинов, волнуясь, советовал доложить его величеству, что, по духу и смыслу общих законов, отец-опекун не может отказываться от каких-либо прав в ущерб опекаемого. Нарышкин спешил и унес том в салон, где и вручил депутатам. Его потребовали к государю.

Шульгин и Гучков, которых поднятый вопрос только и касался, отойдя в сторону, обсуждали создавшееся новое, неожиданное для них положение. Учтя столь благоприятную для них обстановку в смысле отречения вообще, чего они никак не ожидали, и трудное положение в Петрограде, депутаты решили принять отречение так, как предлагает его государь. На этом решении депутаты и остановились окончательно. Депутаты подняли вопрос о желательности назначения еще государем князя Львова председателем Совета министров, а великого князя Николая Николаевича Верховным главнокомандующим. Решили просить об этом государя.