У меня не было ни малейших сомнений, что в случае обмена мне живым из школы не выбраться. Я был готов и все для себя уже решил, но этот навязчивый страх смерти... Находясь на передовой в Приднестровье или в Боснии, я тоже испытывал смесь страха с адреналином, но вот сейчас очевидный исход заставлял прислушиваться к каждому шагу за дверью, к каждому ее скрипу. Я все время ждал, что вот-вот за мной наконец придут. Я ждал этого и даже хотел, чтоб так оно и вышло, поскольку не видел иного способа для спасения ни в чем не повинных детей. Я представлял, как они мучаются без еды и воды. Я ненавидел тех, кто в своем фанатизме был готов замучить беззащитных, не способных им ответить ребятишек. Я стремился им на помощь, но понимал, что, пойдя в захваченную школу, мы примем мученическую смерть. Одно дело -погибнуть с оружием в руках в бою, забрать с собой - «туда» - парочку головорезов, другое - сдаться бандитам, выносить унижения и побои и умереть без отмщения.

У меня было время, чтобы все это хорошенько обдумать. Решение идти в школу было принято мной сразу и окончательно. но это постоянное ожидание шагов за дверью - в течение всего первого дня и бессонной ночи, потом второго дня и второй бессонной ночи и так - до самой трагической развязки 3 сентября - все это тоже изводило меня.

Если кто-то вам скажет, что человек в такие минуты не испытывает страха, - он врет. Все люди, если они нормальные, хотят жить. Но ситуация иногда не оставляет выбора. Однако если вы наделены ответственностью и дорожите своей честью, если у вас, в конце концов, есть совесть и сострадание, вы все же пойдете в эту чертову школу, каким бы сильным и изворотливым ни был овладевший вами страх смерти.

Шло время. К вечеру 1 сентября я решил отправить двоих наших депутатов -Николая Павлова и Юрия Савельева - в Москву для того, чтобы они убедили руководство Думы созвать внеочередное заседание палаты. Нечего им было без дела болтаться в штабе, а так хоть какой-то возможный толк. В Беслане рядом с собой я оставил только Михаила Маркелова - журналиста, проработавшего практически во всех горячих точках бывшего СССР. Он мне мог пригодиться.

Будучи опытным дипломатом и просто умным человеком, глава Северной Осетии Александр Дзасохов горячо поддержал нашу идею собрать экстренное заседание палат российского парламента, задействовать механизмы внешнего, международного давления на террористов, среди которых, по имевшимся на тот момент сведениям, были и иностранные наемники.

Вместе с тем из Москвы то и дело поступали странные предложения, которые вносили в работу штаба дополнительную сумятицу. Например, меня попросили организовать прием в Беслане группы чеченских женщин для проведения митинга в поддержку заложников. Я резко возражал. Этого нельзя было делать. Разъяренные бесланские осетины набросились бы на непрошеных гостей.