Осенью 2012 года я предложил объединить НПО «Ижмаш» и ОАО «Ижевский механический завод» под брендом «Калашников». Президент горячо поддержал идею создания концерна, а знаменитый конструктор Михаил Калашников, многие годы работавший на «Ижмаше», согласился дать новому концерну свое имя. Первым генеральным директором концерна «Калашников» стал Константин Бусыгин, которого я хорошо знал по работе в Боснии и Герцеговине. После возвращения из загранкомандировки он работал в структурах Правительства Москвы.

Также по моей инициативе в 2013 году при Военно -промышленной комиссии был создан институт генеральных конструкторов и руководителей ключевых технологических направлений оборонно-промышленного комплекса России. Утверждаемые по моему представлению на заседаниях ВПК кандидатуры крупных российских ученых-оборонщиков получили одобрение В. В. Путина, который согласился возглавить Военно-промышленную комиссию (я возглавил ее постоянно работающий орган - Коллегию ВПК, продолжившую свою работу в составе аппарата Правительства РФ). Генконструкторы и генеральные технологи, получив необходимые полномочия, оказали серьезное влияние на организацию работы ВПК по созданию перспективных образцов вооружений, военной и специальной техники. Это было особенно важно перед лицом надвигавшихся на нашу страну всеобъемлющих санкций Запада и активизации спецслужб стран-членов НАТО, заблокировавших нам закупки необходимых технологий и комплектующих за рубежом.

К сожалению, закупки созданных под руководством Коллегии ВПК новейших образцов сухопутной техники производились небольшими партиями, больше внимания госзаказчик уделял модернизации техники, уже стоявшей на вооружении. Да, новая техника радовала гостей парадов на Красной площади, но в войска попадала не так часто и совершенно не в тех объемах, как рассчитывала оборонная промышленность и отстаивающая ее интересы Коллегия Военно-промышленной комиссии России.

Кроме того, так и не решенной проблемой оставалась низкая маржинальность военных контрактов. Процветали лишь те предприятия, чья техника пользовалась высоким спросом на экспорт. Но ведь далеко не всю новую военную технику мы готовы экспортировать. Например, стратегическая ракетная техника, новейшие средства связи и радиоэлектронной борьбы не могут продаваться за рубеж - по понятным причинам.

Следствием прижимистости заказчика явилось отсутствие у предприятий достаточных ресурсов (в том числе прибыли). Я уж не говорю о тех заказах, которые нанесли прямые убытки предприятиям. Их директора соглашались с условиями контрактов в надежде, что «потом» можно будет скорректировать окончательную цену, но в реальной жизни это редко происходило. Также зловещую роль при исполнении контрактов, особенно тех, что были связаны с закупкой импортных комплектующих, сыграли прыжки курсов валют в 2014 году. Никаких «потом» потом не было, а предприятие ставилось под угрозу разорения. И наказание директора за подписание изначально убыточного контракта никак не спасало трудовой коллектив и предприятие от деградации.