На душе у меня было очень неспокойно. Для меня было совершенно очевидно, что нельзя отказывать ни делегациям, предложившим приступить к изучению цифрового телевидения, ни японской делегации с новой перспективной технологией ТВЧ. Я должен был найти решение, чтобы всех помирить и сплотить для плодотворной работы. Мой первоначальный план в отношении цифрового телевидения должен был сработать. А что делать с предложением Японии? Мне не простят, если я заблокирую исследовательскую программу по ТВЧ.

После долгих раздумий я понял, что надо выдвигать еще более смелые идеи, чем я планировал сначала. Тогда и родилось решение, которое могло бы всех примирить: если мы поставим японцам условие, что они свою систему сделают в стандартном канале, то мы все их поддержим. А если для внедрения ТВЧ придется специально собирать конференцию по радиочастотам, как в Стокгольме, и делать новый частотный план, то мы при всех потенциальных преимуществах для зрителей поддержать такое предложение не можем.

Когда началась утренняя сессия, я от имени всех делегаций выразил благодарность представителям Японии за их уникальный вклад в этот колоссальный прогресс телевизионных технологий. И объявил о нашем принципиальном желании принять эту исследовательскую программу, но при условии, что в ней будет записано обязательное требование: передавать сигналы ТВЧ в стандартных каналах. Для того времени это было очень серьезное заявление. И в комиссии его восприняли с определенным напряжением.

Японцы же отреагировали положительно. Они были очень рады, что их поняли, что они закрепили международный приоритет по будущей телевизионной системе. А еще они сообщили, что предварительно изучали этот вопрос и даже начали уже работать над сжатием телевизионного сигнала. Это меня, кстати, очень порадовало перед грядущим «сражением» — обсуждением вопроса цифрового ТВ, которое я ожидал с волнением и тревогой.

* * *

Рассказывает Семен Исаакович Лопато, заместитель директора НТЦ НИИР

Работе Марк Иосифович отдавал всего себя — ничего серьезнее для него не было. При этом в отношении к делу было у него много неожиданно эмоционального, личного.

«Я помню, — говорил он, — как во время работы комиссии, когда мне нужно было докладывать о принципе внедрения цифрового телевидения в рамках действующих частотных планов аналогового телевещания, у меня был эмоциональный выброс. Я ходил по ночной Женеве — всю ночь — и проверял себя, проверял идею на прочность, правильно ли я все придумал. И утром, после бессонной ночи доложил ее на комиссии».