Светлый фон

В начале октября в Новой Зеландии проходила конференция МСЭ по усовершенствованному телевидению (ITU Workshop on Enhanced Television), где я делал доклад по ряду вопросов, в том числе по новым направлениям исследований. Я также подготовил проект решения конференции. Там впервые было записано: «Интерактивные вещательные компьютерные системы образуют новую область исследований».

 

 

Также была сформулирована задача и принята программа международной стандартизации интерактивности в телевизионном и звуковом вещании. Фактически тогда же был закреплен международный термин «интерактивность».

Так случилось, что в Москве в эти дни происходили важные драматические события вокруг Белого дома и телецентра в Останкино. Я мог только смотреть в гостинице репортажи CNN, дозвониться до Москвы не было никакой возможности. Очень напряженная получилась у меня та ночь с 3 на 4 октября. А наутро я делал тот самый доклад…

 

Дэвид Вуд

Дэвид Вуд

Еще одно давнее воспоминание относится к трагическим событиям в Москве в октябре 1993 года. Я хорошо помню конференцию в Окленде, в которой мы с профессором Кривошеевым принимали участие. И там из передачи CNN узнали, что танки стреляют по Белому дому в Москве.

Еще одно давнее воспоминание относится к трагическим событиям в Москве в октябре 1993 года. Я хорошо помню конференцию в Окленде, в которой мы с профессором Кривошеевым принимали участие. И там из передачи CNN узнали, что танки стреляют по Белому дому в Москве.

Все работавшие в МСЭ знали и соглашались, что мы должны всегда обсуждать проблемы как инженеры и ученые. Мы никогда не обсуждали разные политические взгляды. Оставаясь на почве науки и технологий, мы смогли добиться прогресса. Марк Кривошеев знал это очень хорошо и всегда придерживался этого принципа. Он никогда не критиковал и не хвалил никакие политические органы или взгляды ни в России, ни где-либо еще. Мы должны были оставаться и оставались «аполитичными».

Все работавшие в МСЭ знали и соглашались, что мы должны всегда обсуждать проблемы как инженеры и ученые. Мы никогда не обсуждали разные политические взгляды. Оставаясь на почве науки и технологий, мы смогли добиться прогресса. Марк Кривошеев знал это очень хорошо и всегда придерживался этого принципа. Он никогда не критиковал и не хвалил никакие политические органы или взгляды ни в России, ни где-либо еще. Мы должны были оставаться и оставались «аполитичными».

Но в тот день, конечно, я не мог не отреагировать на то, что происходило в Москве. Спросил, видел ли он эту новость, — не более того. Его реакция была грустной, но без оценочных высказываний, кто там прав, а кто нет. Он надеялся только на то, что мир удастся быстро восстановить. Не могу сказать, на чьей стороне были его симпатии, он никогда этого не говорил. Но было видно разочарование и печаль по поводу происходящего. И беспокойство за близких.