Игорь Ашманов в своей «Жизни внутри пузыря» завуалированно, но усиленно намекает не только на сомнительные с точки зрения корпоративной этики действия Носика в «Рамблере», но и на форменные оргии, якобы происходившие в носиковском кабинете — и обойти этот вопрос никак невозможно. Потому что, при всех оговорках о «литературном характере» и «случайном совпадении персонажей с реальными лицами», ашмановский развёрнутый памфлет является важнейшим свидетельством истории Рунета начала нулевых.

Однако же стоит уточнить. Проведённые мною «перекрёстные опросы» участников событий показывают: несмотря на то, что из экспрессивного мемуара Ашманова можно составить представление о нравах и настроениях, царивших внутри «Портала» («Рамблера»), — едва ли стоит доверять без существенной коррекции изложенным в ней фактам. В данном случае мы скорее опять сталкиваемся с ситуацией «гейзенберговской неопределённости» в информационном поле: и Носик, и Ашманов (как и другие заочные участники их «спора») делают формально взаимоисключающие утверждения — но при этом оба оказываются правы.

Игорь Ашманов сопроводил свои «постраничные комментарии» к посланному ему черновику этой главы пространным заключением. Поскольку в этой главе он, с точки зрения сценарного ремесла, выступает фактически антагонистом героя, дадим ему слово для финального монолога:

Антон, конечно, был очень талантливым и ярким человеком, личностью большого калибра, человеком с очень большими возможностями — он мог бы стать большим писателем или блестящим политиком, выдающимся религиозным деятелем или журналистом мирового уровня. И, на мой взгляд, не реализовал свой потенциал, потому что когда-то выбрал неверную дорожку: лёгкий, широкий путь продажи слов за материальные блага. <…> И сам он это обстоятельство выбора не того пути — прекрасно понимал. <…> На мой взгляд, это был человек с огромным внутренним конфликтом, драмой, в нём уживались как бы две личности — настоящая, вечная и сиюминутная конъюнктурная, — и это прорывалось наружу. Он был алчным, но не был жадным; он не был злым, но мог сознательно и намеренно творить зло; он был циничным, но лёгким и открытым; он не был честным, но был искренним; он не был верующим, но всё понимал правильно. «Лента» и «Рамблер», на мой взгляд, были пиком его карьеры, который он, как ни грустно, по сути, продал за чечевичную похлёбку — вложился в эти большие проекты не душой и «впахиванием», а пустыми обещаниями, челночной дипломатией, условными слайдами PowerPoint. И дальше у него как-то всё пошло под уклон. Хотя он был рождён творить великие дела.