…А накануне мы до трёх часов утра спорили на альтане у Глеба Смирнова[448] — про Россию, цензуру, закручивание гаек. И я говорил: да ладно вам, кого волнует цензура на телевидении, кто его смотрит вообще. Для осмысленных людей есть «Lenta.Ru», живёт уже без малого 15 лет, никто её не трогает…
И вот стою я на балконе, думаю, где мне тут школу для Лёвы найти[449], но тут вдруг звонит телефон.
«Коммерсант ФМ», услужливо сообщает трубка.
Обычно я так все важные отраслевые новости узнаю — когда мне звонят с просьбой их прокомментировать.
Смотрю я на вибрирующий в руке дисплей, и чую неладное.
— Антон Борисович, как Вы можете прокомментировать увольнение Галины Тимченко из «Lenta.Ru»?
Как, как… Пиздец моей Венеции, вот как.
Возвращаюсь в кабинет, сажусь искать билет до Москвы.[450]
Обратим внимание: у Носика не было никакой необходимости «спускаться с альтана», т. е. с балкона-терраски на островерхой крыше венецианского дома, которая, право, ничем не хуже башни из слоновой кости. Вот уже 10 лет формально он не имел к «Ленте» никакого отношения. Но он почувствовал: его место — там.
Образовавшийся переизбыток предложения на узком рынке специалистов в интернет-медиа (почти 60 сотрудников редакции «Lenta.Ru» подали заявления об увольнении сразу после увольнения Тимченко, в том числе все 5 фоторедакторов) позволил Носику попробовать запустить собственный медиахолдинг.
13 апреля, выступая на митинге, эффектно названном «Марш за правду», он громогласно объявил:
Обращаюсь к тем, кто читал «Lenta.Ru». Я вам обещаю, что не позже 1 сентября всё, что вы читали на «Lenta.Ru», будет выходить, и вы будете это читать.
Обращаюсь к тем, кто читал «Lenta.Ru». Я вам обещаю, что не позже 1 сентября всё, что вы читали на «Lenta.Ru», будет выходить, и вы будете это читать.
А через два дня уже был готов рассказывать об этом сайту «Colta» более подробно. Правда, пока не указывая имён, названий и точных направлений деятельности, но уже твёрдо обозначив «идейную основу»:
Я не готов даже начинать обсуждать новые медиапроекты с людьми, которые не понимают основополагающих принципов редакционной независимости и самостоятельности. Нет таких денег, за которые в моих проектах продаётся право диктовать редакции, что и как ей писать. Инвесторы — бизнесмены, вкладывающие в профессионализм команды. И на всякий случай: акционерная структура устроена так, чтобы у редакции было больше и акций, и голосов в совете директоров, чем у любого акционера, сколько бы он ни дал на проект.[451]
Я не готов даже начинать обсуждать новые медиапроекты с людьми, которые не понимают основополагающих принципов редакционной независимости и самостоятельности. Нет таких денег, за которые в моих проектах продаётся право диктовать редакции, что и как ей писать. Инвесторы — бизнесмены, вкладывающие в профессионализм команды. И на всякий случай: акционерная структура устроена так, чтобы у редакции было больше и акций, и голосов в совете директоров, чем у любого акционера, сколько бы он ни дал на проект.[451]