Затем мы решили осмотреть знаменитое генуэзское кладбище. Это — огромный некрополь, полный художественных скульптур, поражающий своей реальностью. Всюду виднеются человеческие изваяния из белого мрамора в натуральную величину, что, надо думать, в лунную ночь производит жуткое впечатление. Эти статуи являются, кроме того, свидетелями истории костюмов, так как здесь представлены люди, жившие в разные эпохи, когда они боролись за существование, любили, ненавидели и страдали, так же, как это происходит и в наши дни. Суета сует и всё суета…

Выехав из города, мы взяли приморским шоссе направление на север на Ниццу, что уже на Французской Ривьере.

Генералиссимус Суворов, очистив Италию от французских революционных войск, разрабатывал план кампании на 1800 год, целью которого было осуществление стратегического наступления русско-австрийских войск сначала на Ниццу, а затем и на Париж, чтобы, погасив там очаг революции, восстановить в Европе попранные престолы и алтари. Судьба решила, однако, иначе и лишь 15 лет спустя российские победоносные войска торжественно вступали в столицу Франции…

«Часовой» (Брюссель), июнь 1964, № 456, с. 15–18

XI. (В Италии)

XI. (В Италии)

На главной площади Сорренто оркестр на эстраде играет Патетическую симфонию Чайковского. Я сижу за столиком в кафе, слушаю чудные звуки нашего гениального российского композитора, невольно вызывающие во мне, как вообще всё русское, назойливые мысли о судьбах нашей родины, столь далекой от знаменитого Сорренто, воспетого поэтами и непревзойденными итальянскими тенорами, начиная с самого Карузо[406].

Мое внимание привлекла, однако, в углу площади мраморная статуя на высоком цоколе, изображающая фигуру человека в костюме XVI века, такого, в котором мы можем видеть теперь на оперных сценах легкомысленного герцога Мантуи из «Риголетто» поющего свои знаменитые арии. Оказывается, что статуя сооружена в память знаменитого уроженца Сорренто Торквато Тассо[407], поэта и «борца» за свободу. В те уже далекие времена, когда эпоха Возрождения лишь начиналась, сменяя «мрачное» Средневековье, Тассо посмел затронуть престолы и алтари в своих сочинениях, по причине чего ему и пришлось познакомиться как со Святейшей Инквизицией, этой ЧК тех времен, так и с правосудием герцога Феррары[408], которое и посадило его в сумасшедший дом. Ничто не ново под луной — советская власть тоже сажает поэтов и писателей в дома для умалишенных.

Смотрел я на этого мраморного Тассо и думал, что вот уже четыреста лет тому назад «страдал» этот прогрессивный человек, как «страдали» потом наши освободители нас от России, все эти шестидесятники, семидесятники, Чернышевские, Бакунины[409], Нечаевы[410], Герцены, «бабушки революции», Ленины, Троцкие, Сталины и прочие…