И действительно, сидя и слушая несравненную нашу русскую музыку, мне никак не удается избавиться от тяжелых впечатлений, полученных утром от посещения острова Капри, находящегося в немногих километрах от Сорренто. Этакая красота, конкурирующие в своей синеве небеса и море, райский климат, вид на Неаполитанский залив с силуэтом Везувия, милейшее и симпатичнейшее местное население жизнерадостных итальянцев среди этой живописной природы: всё, казалось бы, должно было создавать во мне радостное и беспечное настроение.

Но не тут-то было! На скалистой круче острова Капри мне показали дом, в котором осенью 1909 года наши отечественные бесы свили свое осиное гнездо. На средства известного московского богача Саввы Морозова[411], которые с него сумел содрать Максим Горький была организована этом острове красоты школа большевицких агитаторов и террористов, где читали лекции Луначарский, Малиновский[412] и другие наши «освободители».

И опять видим мы, что всё на свете повторяется. Если толстосум Морозов снабжал деньгами будущих своих и наших могильщиков, то и современные наши западные, еще незарезанные «буржуи», по заветам «великого Ильича», вьют себе веревки на шею, торгуя с людоедами, или просто прогрессивно пресмыкаются перед деяниями коммунистических «лидеров», хотя, казалось бы, им должно было быть известным, что совершенно невозможно обозначить границы между политикой и уголовщиной их идола — Советов. И если в те уже столь отдаленные времена существовали на Капри и в Париже школы профессиональных революционеров, то масштабы «школ» приняли теперь совершенно планетарные размеры, в виде чуть ли не девяноста компартий, охвативших своими клещами как несвободный, так и свободный мир.

На другой день, выехав рано утром из Сорренто на нашей машине, мы взяли направление еще более на юг. Прекрасная, но извилистая дорога, идет средь оливковых и апельсиновых рощ, меж которых утопают в зелени и цветах, то крестьянские фермы, сложенные из местного коричневого камня, то прекрасные виллы, большей частью светлой окраски, с яркими ставнями, верандами закрытыми и открытыми, обвитыми вьющимися растениями в цвету. По дороге всё время попадаются тяжелые двуколки с огромными колесами, запряженные мулами и груженные корзинами с виноградом. Проезжая мимо ферм, чувствуется свойственный всем крестьянским жилищам запах навоза, но на этот раз перемешанный с опьяняющим ароматом свежего виноградного сока.

Обгоняя извозчика с лошадью, украшенной красивым разноцветным плюмажем, и коляской, прикрытой от яркого палящего солнца полотнищем — навесом, нам пришлось замедлить ход машины, так как возница длинным кнутовищем что-то показывал своим клиентам-туристам на стене очень большой и красивой виллы. Посмотрели и мы — в глаза бросился русский шрифт на прибитой мемориальной мраморной доске. Оказалось, что великий советский писатель Максим Горький жил и творил здесь с 1924 по 1933 год, в память чего и была прибита эта доска на русском и итальянском языках Обществом дружбы Италия — СССР.