Может быть, потребуются поколения, чтобы им духовно приблизиться к старой нашей интеллигенции, то есть начать витать в облаках какого-то «горения», скажем, стать одержимыми «Великими Принципами, возвещенными Великой же Французской Революцией» 175 лет тому назад. Я не думаю, чтобы они пошли в народ во вред достигнутых ими социальных благоприятных условий существования, как в свое время это сделали декабристы. Однако нельзя огульно обвинить их в полной индифферентности к страданиям подсоветских рабов, главным образом колхозников, раз они сами мне говорили, что колхозная система — это наша язва.

Мне кажется, что я не ошибусь, если скажу, что они спокойно воспримут всякую новую власть и ее поддержат при условии, если эта перемена не только не отразится отрицательно на их социальном положении, но скорей даже его улучшит. Другими словами, этот новый технический класс может послужить кадрами специалистов для будущего правительственного аппарата, что мы не можем не приветствовать, хотя бы уже потому, что они были бы совершенно на месте на своих административных постах и, главным образом, именно благодаря своей технической формации. Все они вышли из народа, связи со своим происхождением не теряют, а потому можно надеяться, что и для нижестоящей народной массы от них последует непременное облегчение.

А ведь этого как раз мы, белые, и добиваемся в течении 46 лет. Поколение идет за поколением, и тот заряд ненависти, который был пущен в 1917 году пассажирами запломбированного немецкого вагона, неуклонно выветривается, стоит лишь посмотреть на лица смены смен — русских школьников, детей наших собеседников.

Сроки нам неизвестны, но сама жизнь дает нам уверенность в грядущем российском освобождении.

Прежде чем покинуть Геную, мы отправились посетить главные ее достопримечательности. В центре старого города возвышается величественный собор Святого Лаврентия (Сан Лоренцо), фасад которого выходит на небольшую площадь, а стороны прикрыты узкими средневековыми уличками. Войдя налево, находится притвор, в котором хранятся кости Святого Иоанна Крестителя[404]. Вход в этот притвор запрещен женщинам, в воспоминание о жене Ирода и его племяннице Саломее, которым удалось заставить Ирода усечь главу Святого Иоанна, изобличавшего порочную жизнь этих двух женщин. Мне помнится картина П. Сведомского[405]: возлежа, как это тогда практиковалось, около стола, Саломея развлекалась тем, что колола булавкой язык положенной на блюдо отсеченной главы Предтечи.

Хранится в соборе чаша, из которой пил Христос на тайной вечере. По преданию эта чаша была преподнесена царицей Савской царю Соломону. Не совсем понятно, каким образом такое сокровище могло тогда попасть к нищему Сыну плотника Иосифа? Но в соборе можно видеть неоспоримую «реликвию» — огромный снаряд тяжелого морского орудия. Надпись на висящей на стене мраморной доске гласит: «Эта бомба, пущенная английским флотом, пробив стену этого славного собора, упала здесь, не взорвавшись, 9 февраля 1941 года. В знак вечной признательности Генуя, город Богородицы, пожелал высечь в камне память о столь великой милости». Если вспомнить, что во время жестокой бомбардировки города, объятое ужасом население бросилось искать спасения в церкви и соборы, то можно себе представить, сколько жизней было спасено заступничеством Девы Марии, как в это верят генуэзцы, всегда набожные и верующие католики.