В течение 1892 г., по договоренности с Франциской и после обсуждения с Науманном, Гаст занимался подготовкой собрания сочинений Ницше, объединяющего все прежде опубликованные работы; туда также должна была войти четвертая часть «Заратустры», избранное из «Nachlass» и предисловие самого Гаста. Эта работа велась уже почти год. Но 19 сентября 1893 г. Гаст написал Овербеку: «Произошло событие, которое является угрозой и мне, и всему делу Ницше: фрау Ферстер вернулась из Парагвая. За сим последовало несколько ужасных дней, когда я готов был бросить всю эту редакторскую деятельность». Но сделать это Гасту не пришлось: вскоре его просто вышвырнули. 13 ноября он сообщил Овербеку:

«Я передал «Nachlass» фрау Ферстер 20 октября в Лейпциге. «Так кто же назначал вас редактором?» – потребовала она от меня ответа. Мои предисловия никуда не годятся. В примечаниях, составителем которых будет д-р Когель [назначенный Элизабет на место Гаста], должно быть сказано: предисловия Гаста попали в издания Ницше «по ошибке».

С изданием под редакцией Гаста было покончено в начале 1894 г., и второе собрание стартовало под редакцией Когеля, но и оно было вскоре прервано вследствие ссор по поводу методов[91]. В феврале на Вайнгартен, 18 Элизабет основала «Архив Ницше»: две комнаты на втором этаже были объединены в одну и заполнены предметами жизни и деятельности Ницше. Главным экспонатом – пусть и скрытым от взоров – был сам Ницше. К лету помещение показалось чересчур мало, и архив переместился в более просторный дом, поблизости от прежнего места. С образованием архива на сцене истории возник новый персонаж: Элизабет Ферстер-Ницше, бывшая Эли Ферстер (как ее знали в Парагвае), преобразившаяся в жрицу нового загадочного культа. Заметкой в «Bayreuther Blatter» от 15 января 1895 г. она распрощалась со своим колониальным прошлым. Плод ума ее святого мужа – Новая Германия – откуда ее изгнали в результате чудовищных наветов, должна научиться обходиться без нее в борьбе за будущее; «другая великая жизненная задача – забота о моем дорогом и единственном брате, философе Ницше, защита его книг и описание его жизни и мысли – отныне требует моего времени и сил». Она потеряла одну колонию, но нашла другую.

Между тем она пыталась прибрать к рукам все, что когда-либо принадлежало Ницше, особенно конечно же все им написанное. Но ее представление о «рукописях» было чуждым и гибельным для концепции «Nachlass». Я уже говорил, что она не делала разницы между опубликованными материалами, использованными в той или иной форме в законченных трудах, и материалами неопубликованными, которые сам Ницше забраковал; но хуже всего было то, что она также не отличала того, что он хранил, от того, что выбросил. Часть «Nachlass», вывезенная из Сильс-Марии, относится как раз ко второму типу записок.