Я спешил, потому что хотелось застать правителя Багдада врасплох. Я знал, что войска того правителя расположились на правом берегу Деджлэ, и если мне удастся быстро достичь Багдада, это будет для него неожиданностью и он не успеет переправить свое войско на западный берег и встать на моем пути. Переброска ста двацатитысячного войска с его боевыми колесницами и камнеметательными машинами с восточного берега Деджлэ на западный требует определенного времени и пока правитель Багдада совершил бы это, я бы уже захватил Багдад, и тем самым держал бы в руках ключи Междуречья, и не было бы нужды больше опасаться правителя Багдада, хотя при этом его войско и осталось бы неуничтоженным.

Если бы не нужда в воде, я двинулся бы через пустыни центральной Месопотамии, чтобы население не увидело моего войска, вместо этого мне пришлось идти вблизи от Деджлэ, потому что большое войско, тем более конное, не может передвигаться вдали от водных источников, ибо если воины и не погибнут от жажды, то уж лошади падут непременно. В пяти фарсангах от Багдада я объявил короткий привал, чтобы люди и лошади получили передышку. Я надеялся, что сумею застичь правителя Багдада врасплох, однако не исключал возможности встречи с его войском на западном берегу Деджлэ. По этой причине я велел, чтобы людям и животным предоставили короткий отдых, чтобы в случае стычки, они были полны сил.

Воины спали, когда передовой дозор сообщил, что видит войско, переправляющееся с восточного берега на западный, и я велел поднимать своих, чтобы двигаться на сближение и схватиться с противником до того, как тот успеет полностью переправиться через реку. Если бы я промедлил и багдадское войско успело переправиться с восточного берега на западный, я бы не сумел вступить в Багдад. Поэтому я без промедления приступил к атаке и разъяснил своим полководцам, что боевая задача заключается в том, чтобы уничтожить врага и захватить Багдад, однако город не должен подвергаться разграблению пока я не дам на то повеления, а после того, как я дам его, четыре вида лавок и мастерских должны остаться неприкосновенными: по изготовлению и продаже ювелирных изделий, сабель и кинжалов, прядению шелковой пряжи и шелковых тканей и наконец — шорные и седельные мастерские и лавки.

Я слышал, что именно в Багдаде живут и работают самые искусные мастера-ювелиры, а его оружейники делают лучшие в мире клинки, и что тамошние шелковые ткани очень изящны, и что ни в одном городе нет таких шорников, как багдадские. Поскольку я всегда покровительствовал искусным ремеслам, я не хотел, чтобы тамошним мастерам в ходе захвата добычи был нанесен вред.