ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ Переход через перевал Патак и вступление в Фарс
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Переход через перевал Патак и вступление в Фарс
Путь мой в Керманшах проходил через перевал, называемый Патак, в районе которого мои разведочные дозоры обнаружили и сообщили о наличии большого числа конников и пехоты, которые могли питать в отношении нас враждебные намерения. Я поручил дозорным разузнать, кто эти люди и с какой целью они расположились в тех местах. Дозор сообщил, что они являются частью племен, обитающих в окрестностях Керманшаха и говорят, что им ведомо, что Амир Тимур идет из Багдада с солидным грузом золота и серебра, поэтому, если желает пройти в добром здравии через те места, он должен отдать им все те сокровища.
Золота и серебра, что я вез из Багдада было не так уж и много, больше было разговоров и слухов о его неимоверном количестве. Но даже если его было у меня не более одного мискаля, и в том случае я не был бы согласен делиться им с племенами Керманшаха ради того, чтобы получить их позволение пройти через тот перевал.
Перевал Патак, как я увидел, был таким, что если вокруг него расположится вражеский отряд, войску не пройти, разве, что понеся большие потери. Ибо помимо возможности вести обстрел идущего по нему войска с обоих сторон, имелась так же возможность сбрасывать на головы конных и пеших огромные валуны и камни, для чего достаточно было бы двух человек, по одному с каждой стороны. В этом случае непременно погибли бы все или большая часть войска. По этой причине я велел было поворачивать обратно, однако отряд, охранявший тыл (арьергард) войска, сообщил, что вход в ущелье, который мы уже миновали, успели занять те же племена.
В битве, когда остается единственная возможность, следует не колеблясь быть готовым встретить смерть. Трус умирает тысячу раз, храбрый же единожды, и в жизни каждого смерть неизбежна, и даже пророки и избранники божьи были смертными, не говоря уж о нас, простых рабах божьих.
С того времени, когда я начал что-то сознавать, участвуя в битве, я не переставал думать о возможных путях ее ведения, однако, если видел, что положение безвыходно, то не колеблясь бросался навстречу смертельной опасности. Так и в тот день я готовил себя к встрече с возможной смертью. Поэтому я быстро натянул на себя свой боевой кафтан (кольчугу) и шлем и после велел своему оруженосцу держать наготове две мои широколезвенные и легкие сабли, изготовленные и получившие особую закалку в Чаче