В то время я еще не знал, что порох можно насыпать в кувшины, вперемежку с мелкими камнями, с тем, чтобы взорвав такой кувшин, можно было насмерть поражать теми камнями воинов противника. В то время у меня была возможность применять взрыв порохового заряда лишь с целью воспламенить или напугать вражеского воина. Полученный от этого результат превзошел вес мои ожидания.

Я полагал, что взрывы пороховых зарядов напугают воинов гильзайи, а мы, воспользовавшись их страхом, атакуем, лишим их возможности пустить в ход свои смертоносные крюки и разорвём тот обширный круг, в который они выстроились словно живая стена. Однако взрывы привели их в такой неописуемый ужас, что их круговая оборона распалась, я, видя это, незамедлительно приказал атаковать, сказав военачальникам, среди которых был и Латиф Чулак, предложивший применить порох, что уже сегодня бой нужно завершить и взять город. Потому что, оставшись ночью вне пределов города, мы бы погибли от холода, даже если и удалось бы выжить, наша участь не намного была бы лучше участи мертвых, ибо утром, окоченев от холода, мы не были бы в состоянии сражаться.

Воины Эбдала Гильзайи пока держали круговую оборону, считались неуязвимыми. Однако, как только их построение нарушилось, они попали в плачевное положение, и я заметил, что не у всех из них имеются крюки, т. е. метатели того оружия составляли особую группу воинов. Мои воины, зная, как следует управляться с пехотой врага, применяя копье и саблю, налетели на воинов Эбдала Гильзайи, убивая их или нанося им ранения. Временами, какой-либо из метателей крюков пытался метнуть свое оружие в сторону моего воина, но не имея возможности сделать это достаточно метко, погибал от рук наших конников, или же его бросок был неудачным, в результате чего моего воина не удавалось стащить с коня наземь.

Для меня лично провести ночь под стенами Фируз-абада и дождаться наступления следующего дня не представляло особой трудности. В моем распоряжении имелся шатер из плотного войлока и при плотно закрытом входе, мне было бы в нем тепло, словно летом. Однако полководцу подобает прежде всего проявлять заботу о своих рядовых воинах, не думая о собственных удобствах, ибо командующий без войска, и тем более оказавшийся на вражеской земле, неминуемо погибнет.

Поэтому, пока шло сражение между моими конниками и пехотой Эбдала Гильзайи, я устремился в сторону города во главе одного из отрядов своих воинов, прихвативших с собой мешки с порохом. Из степи наверх, в сторону города вела дорога, я и мои всадники неслись по ней во весь опор, к моменту, когда мы достигли вершины, лошади уже выбились из сил. Никто не оборонял город, однако, завидев нас, население успело запереть ворота.