Своим воинам я велел, чтобы вступив в город, они громко выкрикивали слова азана, потому что для гульзайи призыв к молитве означает мир. А нескольким моим воинам была поручена роль джарчи-глашатаев, попав внутрь города, они должны были громкими голосами возвещать о том, что жизни, имуществу и чести жителей ничто не угрожает и если они не окажут сопротивления, никто не будет их обижать.

Воины уложили принесенные мешки с порохом в углубления, устроенные под городскими воротами и подожгли фитили. Раздался ужасающий грохот, от которого содрогнулся весь холм, разбитые в щепки ворота рухнули и мои воины вступили в город, выкрикивая слова азана.

Наши джарчи начали громко вещать, что Фируз-абад считается мирным городом и к его населению до того времени не оказывавшему нам сопротивления и не причинявшему нам какого-либо вреда, нет особых претензий, и потому — жизни, имущество и честь жителей объявляются неприкосновенными. Слова азана и объявления джарчи возымели действие и люди, обнажившие было свои тулвары чтобы биться с нами, вложили их в ножны. Мои воины, вступившие в город, должны были захватить арк (т. е. городскую цитадель) и занять все строения, где можно было бы устроить ночлег для войска.

Сам я не вступил в город, так как у подножия холма бой все еще продолжался и несмотря на то, что с каждой минутой воинов-гильзайи становилось все меньше, они не желали сдаваться. Если бы этими храбрыми воинами страны Гур командовал способный полководец, вряд ли я сумел бы одержать над нимипобеду. Отсутствие способностей у Эбдала Гильзайи стало причиной их поражения. С наступлением темноты битва у подножия холма прекратилась, почти все воины Эбдала Гильзайи погибли, и к нам в плен попало не более четырехсот человек.

Убедившись, что сражение окончено, я вошел в город и проследовал в арк-цитадель. Жен и детей Эбдала Гильзайи уже препроводили из арка в один из домов города, и их там никто не беспокоил, ибо я объявил неприкосновенными жизни, имущество и честь тех, кто оставался в пределах города. Осмотрев арк, я велел разжечь в нем костер для отогрева и освещения, затем я вышел в город посмотреть в каких условиях устроились на ночлег мои воины.

Я выделил для размещения воинов, среди которых было немало раненных, большую городскую мечеть и несколько больших домов, позаботился о том, чтобы для обогрева тех строений доставили необходимое количество топлива, накормили войско горячей пищей. Убедившись, что войско обеспечено теплым ночлегом и раненные получают необходимое лечение, а лошадям отведены стойла и достаточный корм, я возвратился в арк и сел в его зале приемов.