Огонь, занявшись снизу, не успел разгореться, как с неба раздались громовые раскаты, ветер пригнал черную тучу, которая внезапно разразилась обильным ливнем как раз в тот момент, когда языки пламени казалось вот — вот коснутся тела Алашара. Ливень был настолько сильным, что менее чем за одну минуту он загасил костер, а я промок так сильно, будто в пруду искупался. Ливень перестал и я велел опустить вниз клетку с Алашаром, вывести его из неё, потому что решил, что если сам Бог послал тот ливень, чтобы спасти жизнь того человека, то пытаться повторно сжечь его значило бы поступить вопреки Божьей воле и потому я велел заключить его под стражу.

Я не мог уйти из крепости Мират, не оставив там небольшого гарнизона, дабы Ману Экбаль не смог захватить его в мое отсутствие и помешать моему пути назад. Поэтому я оставил там отряд воинов, велев им привлечь местных жителей к работам по ремонту и восстановлению поврежденной части крепостной стены, что позволило бы отразить возможный натиск со стороны противника. Те работы начались и создав запасы продовольствия и корма для оставшегося в крепости отряда, я двинулся дальше.

Мы двинулись на восток, однако мои дозоры, на всякий случай изучали местность так же и в северном и в южном направлениях.

И хотя в тех местах были одни лишь болота, я не был вполне уверен, что оттуда нам не грозит опасность нападения со стороны противника. Перед выступлением из Мирата к нам подоспел и присоединился Кара-хан, который до того находился в Самарканде после женитьбы на моей дочери Зубейде. Он рассказал, что Абдулла Вали-уль-Мульк, правитель Кветты помог ему и объяснил как добраться ко мне, без чего Кара-хан мог и не найти меня. В первый же день прибытия Кара-хан обратил мое внимание на следующий момент, который до того заметил лишь я сам, и никто из моих полководцев не задавался этим вопросом, а именно — чем объяснить, что всюду кругом болота, тогда как наш путь пролегал через сухую почву, лесистую, но без болот.

Никто из нас не знал ответа на вопрос, заданный Кара-ханом, почему посреди всей местности, покрытой обширными лесами и болотами, сухим является лишь тот участок, по которому шли мы. Я велел расспросить об этом местное неселение, однако, выйдя из Мирата мы не встретили на своем пути ни одной души, все деревни, что попадались нам, были необитаемы, видно их жители, страшась нас скрылись, покинув свои дома. Да и попадавшихся в пути деревень было немного, тогда как до крепости Мират их попадалось значительно больше.

Через два дня после исхода из Мирата, мы сделали привал в местности, которая также была заболоченной и лесистой как на севере так и на юге. Как уже упоминалось, я не могу заснуть, пребывая в местах, где наутро ожидается бой или возможна ночная атака врага. В таких местах я просыпаюсь ото сна каждые половину или четверть часа, вслушиваюсь, иногда выхожу из шатра и брожу по лагерю, чтобы узнать, нормальна ли обстановка. В боевом походе по территории врага, когда мой лагерь окружен темнотой, мои караульные держат наготове кремни и факелы, чтобы при малейшем признаке опасности зажечь огонь и разглядеть противника. В ту ночь, как и в другие подобные, мой сон был чутким и прерывистым, я просыпался после коротких промежутков, вслушивался и убедившись, что в лагере все спокойно, засыпал вновь. Вдруг я услышал какой-то шум. Вначале я принял его за раскат грома, после которого должен был начаться ливень. Но затем я понял, что звук тот идет от земли, а не с неба. Встав, я облачился в доспехи, лежавшие в изголовье и прежде, чем успел выйти из шатра, прозвучал сигнал тревоги и весь лагерь проснулся.