Я сказал, что не верю подобным утверждениям, потому, что идя на Мират, я видел, что на севере и юге от нашего пути, всюду были болота, кроме дороги, по которой мы шли. Тогда как там не было слонов или, по крайней мере, мы их не видели.

Кара-хан сказал: «Я должен окончательно уяснить для себя, почему по всей стране простираются болота, тогда как лишь эта дорога, по которой мы идем, сухая и на ней не видно болот?»

Река, через которую нам предстояло переправиться, называлась Уни. Подойдя к ней, я велел нескольким верховым войти в нее, чтобы определить, насколько она глубока. Выяснилось, что глубока она не настолько, чтобы лошадям грозило быть унесенными водой, что они могут переправиться через нее не вплавь, а переступая по дну. Мы переправили войско на самом широком месте, вступив на противоположный берег и пройдя фарсанг пути, стали лагерем, так как наступала ночь. Учитывая опыт прошлой ночи, в местах размещения караульных постов мы разожгли костры, чтобы окрестные слоны идя на водопой, не протопали через наш лагерь.

Начиная с последней трети ночи, началось шествие слонов, часть которых шла к реке, а часть возвращалась назад. Я знал, что слон обычно ступает мягко, не сотрясая землю, однако эти слоны бегали к реке и обратно рысью и от их топота раздавался ужасный грохот, похожий на раскаты грома, идущие от самой поверхности земли.

Временами, издали доносился рев слона, в ответ ему раздавался второй, однако теперь мои воины могли спать спокойно, ибо через военачальников я разъяснил им, что не следует бояться диких животных, которым нет до них дела. Как только вставало солнце, слонов нигде не было видно и слышно, было ясно, что дикий хиндустанский слон ради купания в реке бодрствует ночью.

Нам необходимо было дойти до крепости Луни, которая была второй из трех твердынь, стоявших на нашем пути в Дели. На рассвете следующего дня до того, как мы пустились в путь, ко мне пришел Кара-хан и сказал: «О эмир, ночью наблюдая за стадам слонов, я понял, почему эти животные не проваливаются в болотах, тогда как любой другой, вступая в джунгли рискует утонуть в них». Я сказал: «Может потому, что слонов нет в самих джунглях?» Кара-хан ответил: «Всех слонов, которых мы видим и слышим, ночами выходят из джунглей и направляются к реке, тогда, как джунгли как на севере, так и на юге — заболочены. Между тем, слон — животное тяжеловесное и вроде должен тонуть, попав в болото. Если разрешишь, я хотел бы этой ночью проследовать за слонами, чтобы понять, отчего они не проваливаются в тине, тогда как вступившего в нее человека она неизбежно засасывает». Получив мое согласие, Кара-хан сказал, что поручит нескольким группам воинов проследовать за слонами и узнать, какими путями те возвращаются в джунгли после купания. Он добавил, что скажет воинам, чтобы те по возможности узрели и пути, по которым животные выходят из леса и полагает, что таким образом он разгадает, наконец, ту тайну. Я спросил, а какая от этого будет польза? Кара-хан ответил: «О эмир, если мы будем знать, какими дорогами слоны ходят в джунглях и при этом не тонут в болотах, мы можем воспользовавшись теми путями не застревать возле крепостей Луни и Джунга, пытаясь взять их приступом. Так мы быстрее дойдем до Дели».