Между сословиями Ирана и Хиндустана существовала одна большая разница, она состояла в том, что в древнем Иране не было париев-неприкасаемых, тогда как в Хиндустане существовала и существует эта каста, презираемых и отверженных. Я спросил, сжигают ли они своих покойников. Огнепоклонники ответили, что они не индусы, которые поступают так со своими мертвыми и затем их пепел бросают в реку, тем самым оскверняя ее воду. Я спросил, как же в таком случае они поступают с умершими.

Один из огнепоклонников, с длинной седой бородой, указал на невысокую гору, видневшуюся на юге и сказал: «Когда одному из наших случается покинуть этот мир, мы относим его тело туда и оставляем там, пока оно не разложится от ветра и дождя и не исчезнут мясо, кровь и сухожилия. Когда останутся одни лишь кости, их бросают в колодец, находящийся на той горе». Я спросил, почему они не хоронят своих покойников. Они ответили, что в этом случае земля будет осквернена, а они не хотят тем самым допускать такое, ибо земля является одним из четырех пречистых элементов. Я спросил, не желают ли они возвратиться на свою родину и жить в Фарсе, Кермане и Йезде.

Они ответили, что там для них не будет средств к существованию, а они не привыкли нищенствовать, никто из исповедующих зороастризм никогда не просит подаяния, поэтому там им придется умирать от голода. «Кроме того», сказали они, «ты сегодня правишь Ираном и обращаешься с нами хорошо, а после твоей кончины, дай тебе Бог долгую жизнь, неизвестно, кто будет править Ираном и как он будет относиться к нам. Поэтому нам лучше будет оставаться здесь и жить на этой земле, ставшей нашей родиной». Я сказал: «После меня Ираном будут править мои дети и поскольку вы являетесь людьми Книги, я завещаю своим наследникам обращаться с вами как и с другими народами, имеющими Книгу и не считать вас нечестивыми еретиками». Огнепоклонники сказали: «О великий эмир, Мы уже привыкли к жизни в Хиндустане и не можем оторвать своего сердца от этой земли».

Мы покинули село Йазда и направились в сторону Дели. На месте Малу Экбаля я бы спешил выступить навстречу противнику и не вверил бы себя и свое войско укрытию из камня, кирпичей и глины. С юных лет и до нынешней поры, когда я нахожусь на пороге своего семидесятилетия, никогда не искал убежища за стенами из камня, кирпича и глины и считаю трусостью прятаться за стенами крепости. Истинный воин не станет прятаться за стенами крепости, чтобы защитить свой народ. Мощь всякой крепости заключена прежде всего в людях, которые в ней живут.