Я пробыл в Кунье короткое время, оттуда я двинулся на север, пока не вышел к реке Кизил Ирмак.
Была весна и реки широко разливались от полноводья, и я не мог переправить свое войско через реку Кизил Ирмак, разве что, построив мост через нее, и поскольку намерен был я идти на Византию, то решил следовать вдоль её левого берега. До того времени не было признаков присутствия войск Йилдирима Баязида, никто не становился на моем пути.
Нух Бадахшани командовал двумя дозорными отрядами, поэтому он шествовал впереди и регулярно направлял мне донесения. Токат командовал арьегардом, следил за тем, чтобы на нас не напали с тыла или левого фланга. Справа нападения не предвиделось и мы двигались вдоль реки Ирмак, которая располагалась справа от нас и Йилдирим Баязид не мог напасть на нас с той стороны.
Не видя никаких признаков войска Йилдирима Баязида, я предвидел, что он готовит ловушку, чтобы погубить меня с войском. Поэтому, проходя по местам с возвышенностями и впадинами, я проявлял особую осторожность, опасаясь попасть в засаду.
В конце-концов, достиг я места, с которого начиналась обширная степь, как мне пояснили, она называлась Ангорой
Когда мы подошли к той степи, солнце уже садилось. В это время поступило донесение от Нуха Бадахшани о том, что он видит некий военный стан (т. е. лагерь), в следующем донесении он сообщал, что стан тот весьма велик, что говорит о многочисленности расположившегося в нём войска. Предвидя, что наутро будет сражение, я расположился лагерем на берегу одного из рукавов реки Кизил Ирмак и сказал военачальникам, чтобы войско ложилось спать пораньше, чтобы полнее отдохнуть и проснуться полным сил на рассвете следующего дня.
Учитывая близость врага, я окружил лагерь тройным кольцом караулов, велев военачальникам зорко следить и прислушиваться к тому, что происходит в окрестностях, чтобы нас не застали врасплох внезапной ночной атакой.