Перенесемся навстречу к нашему арьергарду. Посмотрим на это защитное войско, которое, в течение двадцати суток, от Боровского перевоза до Калужской дороги, выказало донельзя и храбрость, свойственную русскому, и искусство удивительное. Многие марши с большою ловкостию были скрадены, другие усилены и закрыты. Арьергард переносился с одной дороги на другую, заманивая неприятеля по всем.

Сколько раз при склонении дня к вечеру длинная линия казачьих дротиков мелькала на опушке леса и огни светились в тумане осенней ночи на одной дороге, тогда как войско арьергарда дугообразным переходом переносилось уже на другую, склоняясь все влево и строго направляя параллельное направление к большой армии, которая со всею громадою обозов и артиллерии сама направлялась к неизвестной цели. Это выражение поместил князь М. Л. Кутузов в донесении своем к государю. И поистине в великом замысле его и в стратегическом исполнении оного было нечто таинственное! Вместе с утренним туманом исчезали огни и дротики казаков, и неприятель в недоумении пускался наудачу, ощупью, отыскивать русских по той дороге, на которой уже давно их не было! Таким образом француз против воли своей и против правил военной науки, которую (отдать им справедливость) они очень хорошо знали, делали рассыпное (эксцентрическое) движение от Москвы (как средоточия), по всем большим и проселочным дорогам, ведущим вовнутрь России, между тем как главная русская армия, сильная единством, прикрытая непроницаемою тайною и арьергардом, тогда выказывавшим себя, и опять исчезавшим, спокойно совершала то великое движение, чрез которое с каждым днем более и более достигала возможности угрожать главному пути сообщения неприятельского — Можайской дороге.

Генерал от инфантерии Михайло Андреевич Милорадович начальствовал арьергардом большой российской армии в сие незабвенное время. Он сто́ит, чтобы, оставя на минуту все, заняться описанием только его — как военачальника и человека. Впрочем повествовательная нить о войне 1812 года не прервется, если и обратимся исключительно к одному из главных действовавших лиц в сей, так сказать, великой тяжбе за право быть или не быть.

В 1811 году М. А. Милорадович после блистательных успехов в Валахии (имея уже шпагу с надписью «Спасителю Бухареста») находился в звании Киевского военного губернатора и жил в Киеве. Этот 1811 год памятен России по своему необычайно знойному лету и повсеместным пожарам. Города полуденной России горели неведомо от каких причин. Киев наполнен был тревогой; третья часть людей не спала по ночам; по всем улицам ходили конные и пешие дозоры, полицейские команды и собственная чередовая стража граждан. Ничто не помогало. Часто с вечера разносился слух (от кого? и как? никто не ведал!), по которому предсказывали час, место и время, когда и где должно было ожидать пожара, и предсказание никогда почти не обманывало! Страшнее всех был известный пожар на Подоле. В тесных, изгибистых улицах все горело. По обе стороны пылали здания; под ногами тлела из бревенчатого накатника мостовая; сверху сыпались горячая зола и огарки, высоко взносимые крутым, порывистым вихрем, может быть, возбужденным разрежением воздуха от сильного развития огня.