<…>
Списавшись в 1898 г. с В. В. Розановым, А. П. Устьинский на долгие годы стал его советником, наставником и помощником, с ним писатель советовался по отдельным вопросам своей «религии плоти и духа», основной теоретик доктрины Д. С. Мережковский ценил его участие в движении <неохристиан>. Известная историкам литературы публикация писем священнослужителя «У-ского» в книге В. В. Розанова <В мире неясного и нерешенного. — СПб., 1901> — это был проект, предложенный Розановым Устьинскому и охотно поддержанный последним. Сотрудничество писателя и священника растянулось на полтора десятка лет. А. П. Устьинский был идейным последователем архимандрита Феодора (Бухарева) и не один год хлопотал о возвращении общественной мысли к творчеству этого духовного писателя, а также считал, что В. В. Розанов продолжает дело Бухарева [ВОРОНЦОВА (III). С. 318–320, 323].
Современные поклонники Розанова, как ранее мыслители, близкие к его кругу общения, всячески пытаются нивелировать еретическое христоборчество своего кумира:
Зинаида Гиппиус: «Любовь к Христу, личная, верная, страстная — была куском розановской души, даже не души — всего существа его. Но была тайной для зорких глаз тайновидца: „Смотрел и не видел“» [ФАТЕЕВ (II). Кн. I. С. 162].
Зинаида Гиппиус: «Любовь к Христу, личная, верная, страстная — была куском розановской души, даже не души — всего существа его. Но была тайной для зорких глаз тайновидца: „Смотрел и не видел“» [ФАТЕЕВ (II). Кн. I. С. 162].
Волжский (Глинка А. С.): «В конце концов, в основе розановских вопрошаний, недоумений, исканий и отрицаний многое важное скрыто, с чем придется посчитаться. Многое всколыхнул, пошатнул, о многом запросил он в религиозном сознании, в христианском исповедании. Огромный вопрос его о тайне плоти, о жизни, рождении стоит перед христианством, мимо него уже нельзя пройти; осмыслить, перерешить, перестрадать его необходимо. И от Розанова, на почве вопрошаний и отрицаний его, около антихристианства его, уже зарождается, уже загорается — и разрастется и разгорится — новая литература, уже христианская, со своими решениями его вопрошаний, с утверждениями на место его отрицаний, с преодолением его недоумений, это уже не простой возврат к нетронутому старому, а сознательное восхождение к преображенному новому…» [ФАТЕЕВ (II). Кн. I. С. 453–454].
Волжский (Глинка А. С.): «В конце концов, в основе розановских вопрошаний, недоумений, исканий и отрицаний многое важное скрыто, с чем придется посчитаться. Многое всколыхнул, пошатнул, о многом запросил он в религиозном сознании, в христианском исповедании. Огромный вопрос его о