Как своего рода «розановский парадокс» отметим то важное обстоятельство, что стойкость Розанова, мужественно противостоявшего в полемике на Собраниях граду сыпавшихся на него обвинений в кощунстве и еретичестве, подпитывалась явной поддержкой со стороны «молчаливых слушателей». Заединство Розанова с представителями либерального православного духовенства и академической профессуры, стремившимися к обновлению церковной жизни, особенно проявилось в последующие годы. По сути Розанов был самым откровенным критиком церкви на собраниях, хотя у него было намного больше связей с духовенством, чем у других участников-мирян.

Корреспонденция В. В. Розанова показывает, что в ходе событий 1905–1907 гг. частное сближение либерального духовенства и академ-профессуры с «неохристианами» переросло в близость интересов церковно-реформаторского плана. Например, подготовка и публикации статей по темам «брак в христианстве», «женатый епископат», «вто-робрачие священства», «институт патриаршества» в 1905–1906 гг. осуществлялись В. В. Розановым и профессором СПб Духовной академии Н. Н. Глубоковским совместно. В. В. Розанов (как и с другими корреспондентами, в т. ч. из среды монашества) обсуждал с профессором темы пола, семьи и брака, настаивал на десакрализации чина Таинства Брака в исторической Церкви. Оба были уверены в канонической необоснованности в России как патриаршества, так и черного (неженатого) епископата. Н. Н. Глубоковского, как и многих, волновало то, что белое духовенство оттеснено от управления Церковью, что мирян не хотят допускать на Поместный Собор. Н. Н. Глубоковский в письмах <…> присылал Розанову для подтверждения в печатных статьях этого мнения — документы и неофициальные сведения из церковной жизни, прося при этом не упоминать, откуда они добыты. Тезисы ученого становились аргументами в статьях В. В. Розанова. В. В. Розанов также прибегал к публикации писем Н. Н. Глубоковского в виде заметок и статей. Профессор по возможности наставлял его и в области прошлой и современной церковной истории. Факт духовной близости этих деятелей на поприще обновления Церкви и церковно-государственных отношений говорит об атмосфере общего критического настроя российского общества по отношению к состоянию дел в Русской Церкви. <…> Та часть вопросов дискуссии, которая не получила ответа на собраниях, в 1907 г. была развернута <…> «неохристианами» в печати — как дискуссия о действенности церковных Таинств, в том числе Таинства брака. Благодаря В. В. Розанову и протоиерею Александру Устьинскому, теотезировавшему, в меру своих возможностей, религиозный поиск «неохристиан», часть клириков-«реформаторов» заинтересовалась предлагавшимся <ими> решением вопроса о браке и семье в христианстве. В. В. Розанов, находя поддержку и внимание со стороны отдельных молодых клириков, при активной помощи протоиерея А. П. Устьинского, в течение нескольких лет последовательно излагал проблему в печати, и с годами она повлияла на отношение либерально настроенных клириков к единобрачию православного священства и безбрачию епископата. Реформистские по содержанию статьи в периодической печати муссировали вопрос о церковной реформе в этой области. Разработанный В. В. Розановым тезис доктрины «нового религиозного сознания» о поле и браке в христианстве фактически был подготовлен в тесном сотрудничестве с А. П. Устьинским, которого, вследствие его публичных размышлений от лица церковнослужителя на тему обновления церковного христианства, можно назвать религиозным реформатором и первым «обновленцем» из числа священнослужителей РПЦ. А. П. Устьинский принял метафизику «нового религиозного сознания», всю жизнь придерживался радикальных взглядов на церковное обновление и, несмотря на осуждение его статей Церковью в 1902–1903 гг., продолжал публиковаться, в том числе и после февральской революции 1917 г. Имя А. П. Устьинского было авторитетом для отдельных молодых священников в 1905–1907 гг. <…> Списавшись в 1898 г. с В. В. Розановым, А. П. Устьинский на долгие годы стал его советником, наставником и помощником, с ним писатель советовался по отдельным вопросам своей «религии плоти и духа», основной теоретик доктрины Д. С. Мережковский ценил его участие в движении <неохристиан>. Известная историкам литературы публикация писем священнослужителя «У-ского» в книге В. В. Розанова <В мире неясного и нерешенного. — СПб., 1901> — это был проект, предложенный Розановым Устьинскому и охотно поддержанный последним. Сотрудничество писателя и священника растянулось на полтора десятка лет. А. П. Устьинский был идейным последователем архимандрита Феодора (Бухарева) и не один год хлопотал о возвращении общественной мысли к творчеству этого духовного писателя, а также считал, что В. В. Розанов продолжает дело Бухарева [ВОРОНЦОВА (III). С. 318–320, 323].