В свою очередь Розанов, считавший себя прозорливцем-интуитивистом, прочитав далеко неординарное письмо новоявленного корреспондента, не почувствовал, с кем имеет дело. Масштаб личности Флоренского, его незаурядные интеллектуальный уровень и образованность, открылись ему гораздо позже — по выходе в свет в 1908 г. журнального варианта «Столпа и утверждения истины». Но в 1903 году Розанов, сообщив с присущей ему трикстерской «скромностью»: «и я иногда чувствую, что „недаром послал меня Бог“» [С. 194], отказался, сославшись на усталость и занятость, вступать в переписку с незнакомым молодым человеком:

Все так лично в Вашем письме; в «утешение» могу сказать только, что получаю и письма столь резкие и презрительные, как редко «смертному» удается. <…> я <…> устал: так много печатаю, что давно отказался от частных писем. Но не скрою, что письмо Ваше мне было отрадно получить, и я попросту и без ломаний жму Вашу руку и целую Вас [С. 194].

Все так лично в Вашем письме; в «утешение» могу сказать только, что получаю и письма столь резкие и презрительные, как редко «смертному» удается. <…> я <…> устал: так много печатаю, что давно отказался от частных писем. Но не скрою, что письмо Ваше мне было отрадно получить, и я попросту и без ломаний жму Вашу руку и целую Вас [С. 194].

Столь обескураживающий ответ Розанова,

надо думать, разочаровал и обидел Флоренского, — он отступил, и переписка возобновилась (теперь уже по инициативе Розанова) только в конце 1908 г. К этому моменту жизнь Флоренского была уже прочно связана с Церковью и СПб. — ой Духовной Академией,

надо думать, разочаровал и обидел Флоренского, — он отступил, и переписка возобновилась (теперь уже по инициативе Розанова) только в конце 1908 г. К этому моменту жизнь Флоренского была уже прочно связана с Церковью и СПб. — ой Духовной Академией,

— и он уже не ожидал услышать от него «последних истин», а, обретя мировоззренческую самостоятельность, стремился к диалогу, в котором выступал как не менее чем Розанов самобытно мыслящий его оппонент.

Первое обстоятельное письмо от Розанова, которое Флоренский получил после пятилетнего перерыва в ноябре 1908 г., было посвящено Христу. В это время Розанов позиционировал себя как яростного христоборца, за что его некоторые называли «русским Ницше». В глазах Розанова Христос был «содомитом»; более того — самим Люцифером, ближайшим к Богу ангелом, который сам «захотел стать Богом» [БОНЕЦКАЯ (I)].

Первое обстоятельное письмо от Розанова, которое Флоренский получил после пятилетнего перерыва в ноябре 1908 г., было посвящено Христу. В это время Розанов позиционировал себя как яростного христоборца, за что его некоторые называли «русским Ницше». В глазах Розанова Христос был «содомитом»; более того — самим Люцифером, ближайшим к Богу ангелом, который сам «захотел стать Богом» [БОНЕЦКАЯ (I)].