Можно полагать, что Розанов превозносит женское начало над маскулинностью отнюдь не из-за своей «женственной пассивности, переходящей в „бабье“» [БЕРДЯЕВ (VI)], а чтобы поддеть «милого от. Павла» с его гомоэротическими чувствованиями, мотивированными платонизмом, точнее,

эротическ. отношения<ми> мужчины к мужчине, — где, по его убеждению (письмо Флоренского Розанову от 16 мая 1909 г. [25]), — содомия как явление sui generis {Особого рода (лат.)} исчезает.

эротическ. отношения<ми> мужчины к мужчине, — где, по его убеждению (письмо Флоренского Розанову от 16 мая 1909 г. [25]), — содомия как явление sui generis {Особого рода (лат.)} исчезает.

Не пренебрегает Розанов и возможностью саркастически попенять своему интимному другу и оппоненту, в частности — за гордыню:

Одно в Вас как-то молодо и «по-африкански» неумно: величественное презрение «к толпе» (читателям). Ах, Паша, Паша: а ведь был Христос. Он бы заплакал, видя, что Вы презираете волны людские. Ну и что же, что танцуют? ходят в смокингах, со шлейфами? Чепуху мелют. Господи: у всякого свой язык, хороши даже и бессловесные. А жилье и платье? Хороша курица, но хорош и кавказский фазан. «Звезда со звездою двоянствует». Вам идет парусинная рубаха: а Элен («Война и мир») ей, ей идет ее 1000 рублевое платье. Ну, да Вы уж сразу догадались и согласились со мною, что не надо никого презирать, ни богатых и знатных., и вообще никого: все, все мы травы. Как вы, писатель, можете презирать читателей: да просто не смеете: ведь это то же, что поп, презирающий прихожан, врач — пациентов и т. д. Ну, да Вы согласились. Есть карфагенская мудрость — «презирать низших»; но есть костромская мудрость, тихих еловых лесов: всех почитать скорее выше себя, а точное, математически-точно: в уровень с собою. А среди Ваших читателей — я: за что же Вы меня обидите? А среди моих — Вы: за что же я Вас обижу? А ведь все передается телепатически: и главное Бог все видит, и «Боженька накажет». Так мы учились в Костроме от мамаши [С. 221–222].

Одно в Вас как-то молодо и «по-африкански» неумно: величественное презрение «к толпе» (читателям).

Ах, Паша, Паша: а ведь был Христос. Он бы заплакал, видя, что Вы презираете волны людские. Ну и что же, что танцуют? ходят в смокингах, со шлейфами? Чепуху мелют. Господи: у всякого свой язык, хороши даже и бессловесные. А жилье и платье? Хороша курица, но хорош и кавказский фазан. «Звезда со звездою двоянствует». Вам идет парусинная рубаха: а Элен («Война и мир») ей, ей идет ее 1000 рублевое платье. Ну, да Вы уж сразу догадались и согласились со мною, что не надо никого презирать, ни богатых и знатных., и вообще никого: все, все мы травы. Как вы, писатель, можете презирать читателей: да просто не смеете: ведь это то же, что поп, презирающий прихожан, врач — пациентов и т. д. Ну, да Вы согласились. Есть карфагенская мудрость — «презирать низших»; но есть костромская мудрость, тихих еловых лесов: всех почитать скорее выше себя, а точное, математически-точно: в уровень с собою. А среди Ваших читателей — я: за что же Вы меня обидите? А среди моих — Вы: за что же я Вас обижу? А ведь все передается телепатически: и главное Бог все видит, и «Боженька накажет». Так мы учились в Костроме от мамаши [С. 221–222].