Что касается советско-саудовских отношений в рассматриваемый нами отрезок времени, то следует упомянуть о том, что в феврале 1933 г. шат советского полпредства в Джидде был сокращен («в целях экономии валютных средств», как указывалось в решении коллегии НКИД) — до трех человек: полпреда, 1-го секретаря и врача (12).
Что касается советско-саудовских отношений в рассматриваемый нами отрезок времени, то следует упомянуть о том, что в феврале 1933 г. шат советского полпредства в Джидде был сокращен («в целях экономии валютных средств», как указывалось в решении коллегии НКИД) — до трех человек: полпреда, 1-го секретаря и врача
«Оценивая отдельные этапы советской политики Сауда, — писал в донесении в Москву (01.07.1933) Н. Тюрякулов, — приходится констатировать, что он идет на те или иные уступки нам и проявляет готовность к сближению с нами по мере того, как ухудшается его положение» (13).
В 1934 г. саудовцы в очередной раз обратились к Москве с запросом о получении товарного кредита. Дабы склонить советское правительство к предоставлению такового, напомнили Москве об их намерении «обсудить вопрос о приобретении в СССР оружия всех видов». Реакция Москвы была отрицательной.
13 апреля 1934 г. зам наркоминдела Л. М. Карахан направил полпреду Н. Тюрякулову инструктивное письмо следующего содержания: «Так или иначе, — отмечалось в нем, — обстановка такова, что рассчитывать на серьезное обсуждение у нас запроса Ибн Сауда о предоставлении торговых, да еще военных кредитов не приходится. Это дело необходимо тактично замолчать, а если саудовцы будут снова возвращаться к нему, то им нужно будет сказать, что задержка в урегулировании нефтяного долга создала крайне неблагоприятную обстановку, и советское правительство поставленный им [Ибн Са’удом] вопрос не обсуждало» (14).
В складывавшейся в стране крайне тяжелой, если не критической финансово-экономической ситуации король Ибн Са’уд, раньше отказывавшийся выдавать концессии «христианам-иноверцам», которые, согласно уложениям ислама, не могли владеть даже клочком Священной земли, вступил в переговоры о нефтяных концессиях с США и Англией (начались в декабре 1932 г.). Вели их в Лондоне с ‘Абдаллой Сулайманом, саудовским министром финансов, представитель компании «Стандарт Ойл оф Калифорния» (СОКАЛ) лорд Ллойд Гамильтон и уполномоченный «Иракской нефтяной компании» Стивен Хемсли Лонгригг (1893–1979). Участвовали в них принц Файсал в качестве полномочного представителя короля и министра иностранных дел. Активную роль за кулисами играл Джон Филби. Право на поиск и добычу нефти в районе Эль-Хаса получила компания СОКАЛ. За концессию СОКАЛ заплатила королю наличными 50 тыс. фунтов золотом («Ирак Петролеум» предлагала за концессию 10 тыс. фунтов стерлингов) (15).