Никакой реакции Москвы на такого рода высказывания и соображения официальных лиц Саудовской Аравии не последовало. Представляется, что причин тому — несколько. Во-первых, нежелание советского руководства, пребывавшего на лаврах славы в результате побед, одержанных над фашистской Германией и милитаристской Японией, первым сделать шаг в сторону Саудовской Аравии, и признать тем самым, что, закрыв дипломатическую миссию в Джидде, оно допустило ошибку в отношениях с королем. И, во-вторых, чрезмерная осторожность НКИД СССР, затравленного и приниженного репрессиями. Все это, вместе взятое, и свело на нет открывшуюся, было, тогда возможность для восстановления взаимопонимания и нормализации отношений между Москвой и Эр-Риядом. В обоснование правомерности такого мнения можно сослаться на указание НКИД СССР советскому посланнику в Египте (начало сентября 1945 г.) насчет того, чтобы «самому ему вопрос об обмене диппредставителями с саудовцами не поднимать». Но если они, «по собственной инициативе», станут затрагивать в беседах данную тему, то отвечать должно так: «В случае предложения Ибн Сауда обменяться диппредставителями, советское правительство отнеслось бы к этому предложению благожелательно» (62).
Несмотря на упомянутую выше установку Москвы, А. Щиборин, на свой страх и риск, имея в виду активизировать работу НКИД на саудовском направлении, все же направил в НКИД докладную записку (23 мая 1946 г.) с предложением инициировать вопрос об учреждении советского диппредставительства в Саудовской Аравии (63). Никаких решений по ней со стороны НКИД не последовало.