Требования последовавшего затем ультиматума (от 22.02.1991) Багдад не выполнил. Среди таковых значились: вывод иракских войск из Кувейта (в течение 7 дней, начиная с 23 февраля); отвод иракских войск с их позиций на границе Ирака с Кувейтом и Саудовской Аравией; и освобождение всех пленных жителей Кувейта (их за время оккупации Кувейта было вывезено в Ирак около 8000 человек).
24 февраля, в 4 часа утра, началась наземная операция («Сабля пустыни») по освобождению Кувейта, и уже 27 февраля над столицей Кувейта реял национальный флаг страны. 3 марта 1991 г. Ирак подписал соглашение о прекращении огня. В 1994 г. Ирак официально признал демаркацию границы с Кувейтом, установленную ООН и закрепленную резолюцией Совета Безопасности ООН № 883 от 27.05.1993.
Если суммарные потери стран-членов ССАГПЗ от восьмилетней ирано-иракской войны оценивались в $50 млрд., то от кувейтского кризиса (август 1990 г. — февраль 1991 г.) — в $80 млрд.
Жесткая позиция СССР по вопросу об иракской агрессии против Кувейта явилась неожиданностью и для Багдада, явно рассчитывавшего на бездействие своего долголетнего союзника, и для монархий Аравии, и для их партнеров на Западе. И они сделали правильный вывод относительно начавшегося в Советском Союзе процесса деидеологизации его внешней политики. Для Москвы он был трудным и болезненным. Подтверждением тому — XXVI съезд КПСС (февраль 1991 г.), среди гостей которого присутствовали, например, представители «Национального фронта освобождения Бахрейна» и Коммунистической партии Саудовской Аравии, политических организаций, не располагавших в этих странах никаким влиянием. Из сказанного выше видно, что в начале 1990-х годов в политике Москвы в отношении стран-членов ССАГПЗ присутствовала двойственность. С одной стороны, наблюдалась активизация политического диалога с монархиями Аравии; и МИД СССР всячески тому способствовал. А с другой стороны, давали знать о себе рецидивы старого мышления. В основе его лежала идеологическая установка ЦК КПСС на всемерное содействие распространению в Аравии коммунистического влияния, посыла, абсолютно оторванного от реальной действительности в Аравии. Руководителям партии и государства «старой закалки» очень уж хотелось, судя по всему, видеть «наступательное движение коммунизма» в возможно большем количестве стран и уголков мира. И поэтому желаемое, как это имело место быть с упомянутыми выше бахрейнским «фронтом» и саудовскими коммунистами, зачастую выдавалось ЦК КПСС, вопреки действительности, за реальность.
Тектонические, можно сказать, сдвиги, ставшие происходить во внешней политике Москвы, отчетливо проявившиеся во время «кувейтского кризиса», подтолкнули и Саудовскую Аравию к развороту на установление полноформатных отношений с Советским Союзом.