Нечто похожее происходило в феврале 1939 г., когда польское правительство запретило распространение в своей стране газеты И.Л. Солоневича всего за несколько месяцев до захвата большевиками Польши. Или в августе 1921 г. из Румынии приходили вести о запрещении на территории Бессарабии продажи романа «От Двуглавого Орла к красному знамени» П.Н. Краснова. В Польше в 1922 г. запрещали эмигрантскую газету «Новое Время». Обилие подобных действий противников русских монархистов

23 августа П.Н. Краснов в Париже читал доклад об объединении казачества вокруг Великого Князя Николая Николаевича, чекистской ловушке для возвращающихся в СССР и о крупных тратах большевиков на пропаганду в Европе, которой трудно противостоять белоэмигрантам.

В №85 26 августа Ольденбург разместил статью «В Германии. Поворот партии центра» о том что в отличие от правых французских католиков, прогабсбургских австрийских, немецкие католики неустойчивы и заключают союзы то с социал-демократами, то с консерваторами. Такие вредные шатания не позволяли усилиться монархистам в борьбе с республиканцами. Избрание Гиндербурга, однако, снова развернуло католическую партию в пользу правых.

На другой день вышла передовая статья с подписью С.С. Ольденбурга «Муссолини и Фариначчи» о неоднородности в фашистском движении, которое не сводится к одним желаниям Муссолини, с чем дуче вынужден считаться. Провинциальный лидер Фариначчи выдвинулся на волне недовольства Муссолини после убийства Маттеотти.

«За Муссолини не стоят ни историческая традиция, ни мощная в Италии католическая церковь. Последнее – особенно примечательно. Римская курия как будто намеренно не делает различия между Муссолини и крайними фашистами. Всё это делает его положение особенно трудным. Дилемма фашистской власти: цезаризм или олигархия? За последнее время она склоняется ближе ко второму исходу, символом которого является фигура Фариначчи».

Ольденбург приводит доводы, близкие к правой «Критике фашизма» Ю. Эволы насчёт отсутствия у фашизма подлинной национальной и религиозной традиции. Все правые идеологи, и особенно русские монархисты, естественно, считали республиканский революционный цезаризм и олигархию сугубо негативными политическими системами.