Даже чрезмерно осторожные газетные заявления С.С. Ольденбурга, который излишне расшаркивался перед институтом Г. Думы, казались вопиюще непозволительными для левых интеллигентских традиций. В «Последних Новостях» ему возразил эмигрантский масон П.П. Гронский, бывший член ЦК к.-д. 27 июня Ольденбург отвечал ему статьёй «Против исторических шаблонов»: «чтобы научиться чему-либо из уроков прошлого, надо подойти к ним без прежней партийной предвзятости. Настолько же ошибочно порицать “по старой памяти”, как и оправдывать всё прошлое из протеста против большевиков»

Полемика даёт возможность извлечь некоторые исторические уроки и из личного опыта С.С. Ольденбурга как историка. Безусловно, было бы непродуктивно и исключительно вредно заниматься недобросовестной апологетикой Российской Империи. Полезно лишний раз убедиться, что ею Ольденбург никогда не интересовался и честно преследовал свои исследовательские цели. Но когда речь заходит о предпочтении стороны в политическом противостоянии между Императорским правительством и Г. Думой, монархическим принципом и парламентаризмом, то правоцентристские соглашательские попытки не достигают целей примирения. Г. Дума действительно создавалась для обезвреживания в ней оппозиционных сил. Но бесполезно жертвовать позициями монархистов ради удовлетворения демократических аппетитов какого-либо выборного представительства. Политические союзы могут и должны заключаться только по принципу взаимной выгоды, а не односторонних “уступок”.

Предлагаемый историком Ольденбургом политический компромисс при определённых условиях может оказаться оправдан задачами усиления правого фланга и борьбы с гораздо более опасным противником. Монархистам всегда будет что предложить правым либералам, конституционалистам и т.п. Но такое соглашение самоцелью никогда не является. Оно должно быть оправдано определённой результативностью, иначе оно не имеет смысла.

С.С. Ольденбург относительно этого отвечал П.П. Гронскому: «период 1905-07 г.г. можно скорее называть революционным, чем конституционным. Основные законы нельзя было считать нормально действующей конституцией. Ответом на манифест 17 октября были новые всеобщие забастовки и московское восстание».